Зазвездный зов. Стихотворения и поэмы

Не ты ль, толстуха, та кухарка,
Последняя царица ты,
Мокротой каменной захаркан
Простор планетной наготы.

Там люди-палочки ютятся,
Но есть двойной в пигмеях яд:
Огонь железный святотатца
И золотой восторг телят.

Кухарка ты, за страсть босую,
За грудь огромную твою
Созвездья густо голосуют
В своем мерцающем краю.

О, кухня мира, властвуй, властвуй,
Царица ты от ног до плеч,
Мне нравится багряный глаз твой,
Которому названье: печь.

'Глубоким голосом строку я вытку...'

Глубоким голосом строку я вытку, –
То муза на шелку своем канву, –
Тревог непревзойденному избытку
Я волю дам и тишину взорву.

На корабле земли надменной мачтой
Хочу скрипеть с веселым флагом дня,
Я в золотой пыли вселенной мрачной,
И чайки звезд садятся на меня.

Я тяжелею белыми крылами,
Я вольным криком горд и оглушен.
Восстанье волн, и в пестром их Бедламе
Земная тень как черный капюшон.

Земля, ты не кругла, а треугольна,
Как высохшее сердце, как клинок...
Века твои – Колумба и Линкольна,
Век Ленина, а дух твой одинок.

Один хохочет он в огне кумачном,
Шипением ничьим неопалим.
Он слышит гул: зачем такой рифмач нам? –
Распни, распни, – гудит Ерусалим.

'Болтались зорь багряных тряпки...'

Болтались зорь багряных тряпки,
Свалили землю три кита,
И пролилась на эпос зябкий
Лирическая теплота.

Был ужас красок дан веселью,
Ночей светились купола,
И современность акварелью
На масло мастера легла.

Окутав шелком строгость линий,
Я позабыл, что холст глубок,
Я распустил как хвост павлиний
Лубка глупейшего клубок.

И храмы новые построив,
Мне вдруг не нравился ничей,
За то что всюду как героев
Оплачивали палачей.