Не знал ни пота, ни испарин Я за работой звуковой. Я между строф бродил как барин, Простор обозревая свой. И рожь вселенной колыхалась, И звезды голубели в ней, И облаков клубился хаос По черепам прошедших дней. Их там лежало без предела, И лоб у каждого разбит, И ночь огромная глядела Из провалившихся орбит. И шевелилось слово робко В утесе розовом виска, И на плечах тряслась коробка, Где билась пленная тоска.
'Была больная и рябая...'
Была больная и рябая Ты от когтей придворных свор, Великий страх царям вшибая, Тебя дробил за вором вор. Топор твой был разнообразен, Палач твой весел был и пьян… Перекрестился Стенька Разин, И поклонился Емельян. Был твой Борис гостеприимен, Визжала кость под зубом пил, И не один печальный Пимен Пергамент правдою кропил. И черепа дешевле крынок, Стучит, стучит сухой затвор. И где казнили – нынче рынок, И мелко стало слово: вор.
К АНТОНИЮ
Знаменит ты, мой Антоний, На весь мир прославлен ты. В золотом ночном притоне Пьют вино твое плуты. Все, кто слушает впервые Строфы гордые твои, Опускают тяжко выи, Умирают от любви. Шлют прозрачные приветы Мне глаза прозрачных дев, Рукоплещут мне поэты, Глухоту преодолев. Ты прекрасен, мой Антоний, Не одной лишь красотой, В темный мир потусторонний Ты ушел не холостой.