Зазвездный зов. Стихотворения и поэмы

Тебя с крылами теплыми твоими,
Европеянка нежная как жир.

Не о твоем ликующем плече ли
Скорбел Рембо, отчаливший в Алжир
С печальными очами Ботичелли?

'Болеют жемчугом на дне морском моллюски...'

Болеют жемчугом на дне морском моллюски,
На шелке раковин крутые бугорки,
Растут жемчужины и ждут земной руки
Холодной и сухой, изнеженной и узкой.

Страдает строфами не пишущий по-русски,
А режущий свой стих из каменной тоски,
Его кричат глаза, их крылья широки,
Он челн причаливший, он резвой ждет разгрузки.

Народ мы кочевой, обычай наш суров,
Мы странствуем в степи разбросанных миров,
Мы занимаемся кудрявым строководством.

Лишь тот у нас богат, кто медленно возник,
И мстит учителю внезапным превосходством
Охваченный огнем покорный ученик.

К ХАОСУ

Тебя я видел в дыме темноты,
Твои горели губы черной кровью.
Луна сияла раскаленной бровью,
И язвы звезд зияли точно рты.

И в черный час, когда опять Батый
На запад гнал свою орду воловью,
Ты к моему садился изголовью,
Последним солнцем улыбался ты.

И это ты поешь и пляшешь нынче,
И после Гёте, Тютчева и Нитче
Отныне я твой трепетный поэт,

И, маятником медным колыхаясь,
Веселым ужасом далеких лет
Мне песню вздыбливает слово: хаос.

'Вы опочили в памяти земной...'

Вы опочили в памяти земной,
Слова, слова, создавшие предметы.
Еще поныне, в ужас ваш одеты,
Стремительно живут они со мной.

И я не создал песни ни одной
Без радостной стремительности этой.
Но, тихий дух, ты никогда не сетуй,
На долгий холод мы растянем зной.

И в нас вольется тяжесть золотая,
Ночами время вспыхнет, облетая…
Бродите, звезды, в сумрачном соку,