Зазвездный зов. Стихотворения и поэмы

Увлечены кровавою наживой,
Не воспоете свежей синевы.

'Я расправляю правильные перья...'

Я расправляю правильные перья,
Взмах мощных крыл как взмах меча могущ.
Еще клубится дым болотных гущ,
Распоротая стелется имперья.

Я рею в крепком воздухе безверья.
Ствол сумрака опутал звездный плющ,
И желчный месяц истощен и злющ
Как острый череп северного зверя.

Куда лечу, не знаю даже сам,
Но рад гостеприимным небесам,
Раскрывшим золотистые просторы.

Не птичий, – человечий гам внизу.
Я в нем не утону, я тот, который
Рожден летать и в черную грозу.

'Мы не забудем имя Беатриче...'

Мы не забудем имя Беатриче,
Мы Данта не устанем, братья, петь.
Стихов опустошающая медь
Рычит в ночах всё яростней и диче.

Восстаньте, строки, в пламенном обличьи.
Тяните звезд растянутую сеть,
Над вами свищет творческая плеть,
И корчится над вами трепет птичий.

Раскапывайте глыбы всех веков,
Египет, Рим, Афины, Киев, Псков,
Постройте новый ад, смолу разлейте.

Ордой огня ворвитесь в мой приют,
На скрипке черной как на белой флейте
Мои сухие пальцы вас вспоют.

'Пусть лампы закоптит печальный крэп...'

Пусть лампы закоптит печальный крэп,
Пусть эти толпы вытянутся в нити,
В осенний день меня похороните,
Чтоб в гулкой сини плач Шопена креп.

Я под замками гробовых закреп
Не буду знать, что голос мой в зените,
Что каменщик найдет в земном граните
Меня, избороздившего Эреб.

И кто-то мудрый, может быть, и близкий
Попробует строку мою сломать.
Ты вспухнешь над равниною российской,

О ненависть, любви грядущей мать,
А я, быть может, на кольце Сатурна
Умру еще раз или вспыхну бурно.