Зазвездный зов. Стихотворения и поэмы

Ее просторной столы никому не сметь
Раскрыть стеклянными перстами света.

Себя ищу я в пламенном пути,
Которого никто не мог пройти,
Огромен день, огромна тень верблюда.

Меня качает грубый горб земной,
Уходит солнце, умирает зной,
Я славы жду, как ждут в пустыне чуда.

'Силач-Бова был весел и драчлив...'

Силач-Бова был весел и драчлив,
Его боялись лешие и кони,
Разбойники сидели в тьме вороньей,
Гремучий посвист крепко затаив.

Ему не встретился когтистый гриф,
Южней хозар не ведал он погони,
А то бы греки в мир потусторонний
Легко свезли, Харона подкупив.

Я знаю многих витязей угрюмых,
Кривляющихся в пламенных костюмах,
Но мощь свою хранящих до поры.

Сильней на свете сна нет летаргии,
Комичней нет трагической игры,
Мутнее Леты в мире нет стихии.

'Растить стихи теперь немудрено...'

Растить стихи теперь немудрено.
И редкой рифмой и строкой огнистой
Стараются блеснуть фельетонисты,
Людских страстей расписывая дно.

А мы как древние, нам всё равно,
Воздушный смех иль хохот каменистый,
Утопят пусть живых нас утописты,
Величие бессмертья нам дано.

Абсурды наши, бурные сумбуры,
Лиловые сраженья, сумрак бурый,
Азийская косматость наших душ, –

Еще живет в миру оружье это,
Воюет им как древле крепкий муж,
Упрямый дух упорного поэта.

'Агатовые радуги бровей...'

Агатовые радуги бровей
Над ясными зелеными прудами, –
Не только петь хочу я этой даме,
Ей-богу, пресен в мире соловей.

Влюбился ветер в облако ветвей,
Окутал их воздушными руками,
Ручьем листва бежит, блестит мазками,
О смуглый ствол дробясь еще живей.