Зазвездный зов. Стихотворения и поэмы

Не надо царства лунного бояться,
Царь-Месяц с осторожностью паяца
Обходит наших душ пустой дворец.

В нем тени всех веков, косматый холод.
О, жгучий миг, когда я наконец
Йоркширской тушей утолю свой голод.

'Гремучую пестрящую парчу...'

Гремучую пестрящую парчу
Раскину от Цефея до Калуги
И радуг фиолетовые дуги
Горячей песней птичьей ополчу.

Опять работа будет палачу,
Раскланяются вежливые други,
И в красной прозодежде спец упругий
Юркнет в мои зрачки, задув свечу.

Шумливый век Шаляпина, Моисси
И Ленина, комедий и комиссий,
Расчетливый на золото и кровь, –

Меня посмел ты трауром обрамить,
А я над временем твоим, и вновь
Найдет меня в тебе земная память.

'Нигде словес так не велик улов...'

Нигде словес так не велик улов
И стольких песен нет как в плоти бабьей.
Когда небесные разверзлись хляби,
Омыть чтоб землю от земных грехов,

Ломались руки над толпой голов,
А ноги буйствовали не по-рабьи,
Юродствующий дождь лишь их ослабил,
Ложился мрак, лучи перемолов.

Истерзанная стрелами потопа
Взвывает и теперь еще Европа,
Крикливо натравляя класс на класс.

Иглистый ливень. Как моря, ложбины.
Но я голубками библейских глаз
Умею слушать трепет голубиный.

'Спуститесь в эти сумрачные трюмы...'

Спуститесь в эти сумрачные трюмы
Моих страстей, где бездны шум и гам,
И, может быть, тогда и вы, Угрюмый,
Вернетесь вновь к покинутым брегам

Наполнили меня сегодня думы,
Волнами ходят по былым годам, –
Ужели не поем, а лишь в бреду мы
Пылаем для глупцов и скучных дам.

Бедой стиха, бедой нечеловечьей
Трепещут ледяные наши плечи