начинается тропа, видны настоящие джунгли? И они тянутся по непонятному периметру в обе стороны — направо и налево, точнее, где-то, — на восток и на запад, словно забор от ворот.
— Живая изгородь, — кивнул Джон. — А начало тропы — парадная дверь…
— Но от кого и чего отгораживают эти заросли?
Ученый пожал плечами.
К ним присоединился Бэн и начал фиксировать камерой обстановку.
Купер осторожно ступил ногой на дорожку, усыпанную пылью, получившейся из перемолотых еловых игл. Потом сделал еще несколько шагов.
Вслед за ним проследовал и Виктор.
Обзорность оказалась не в пример тому, что можно было разглядеть до этого через проем «парадной двери».
Первое, что поразило обоих, заключалось в полном отсутствии травы под деревьями и на просторах, которые запросто можно было бы окрестить лесными лужайками. Да-да, лужайками! Ибо зарослями, как в районе живой изгороди, тут даже и не пахло; лес здесь стал не иначе как царский, — с далеко стоящими друг от друга деревьями и особым парковым размахом.
— Зачем в таком лесу по тропке идти? — Виктор глянул на ученого — Да тут, рядом с этой дорожкой, плясать можно…
Виктор хотел сойти с тропы и прогуляться меж высоких, елей.
Однако Купер схватил его за плечо.
Виктор ошарашено уставился на американца.
Американец, стыдя его, покачал головой из стороны в сторону и медленно отпустил парня.
Лично Виктору, с испуга, показалось, что ученый сделал это так, как в фильмах про войну делали немцы, отпуская русских военнопленных: беги, мол, мы тебя не держим, но учти, ты — живая мишень для наших шмайсеров, успеешь до леса добраться — будешь жить, не успеешь — пеняй на себя!
Парень моргнул. Время вокруг него словно остановилось. Будто в замедленной съемке он увидел, как Купер залез правой рукой в широкие складки своего камуфляжного «балахона» и вытащил оттуда огромный охотничий нож. Да какой там нож! Ножище! Заспинник — секач, — с гигантским лезвием, оборудованным лункой, — для слива крови, и зазубринами, — чтоб прочно сидел в мясе!
Первой же мыслью, пришедшей в голову Виктора, было: «Ну, все, сейчас он меня прирежет!»
Правда, какой-то тоненький внутренний голосок твердил в ответ, что так думать очень глупо. С чего это, вдруг, Купер станет его резать? Из-за вранья насчет поездки в Череповец для ремонта колеса?
«Точно из-за вранья!» — завопило сознание Виктора. — «Вокруг — нездоровое место. Ты видел тропу? Посмотри под ноги. Тебе и сейчас приходится на ней стоять. Видел эту живую изгородь? Не строит нормальный лес… или болото вокруг себя заграждений! НЕ СТРОИТ! А лужайка, — как она тебе? Будто пропускной шлюз! Но он не искусственный: не вырубка, не… Просто естественное образование! Или… колдовство! Вот где собака зарыта!!! И Купер сейчас тоже от поляны заколдован, — превращен в кровожадного зомби. Ты даже не представляешь, насколько он жаждет прирезать тебя… Ищет только повод… А, вот, твое вранье насчет колес…, уж не знай как он его раскусил…, очень хорошо может выступить таким поводом. Поэтому, дружок, готовься… Он тебя: чик под ребро, освежует и… съест! Нет, тут еще его помощник, — Бэн. Они на пару потрапезничают».
В эту секунду парень сам настолько испугался своих мыслей, что ему пришлось крепко зажмуриться.
В себя, его привел одиночный глухой удар и звон стали.
Оказывается, Купер, не сходя с тропы, подошел к ближайшему дереву и, с помощью ножа, оттяпал у того длинную ветку.
Затем американец проследовал к одному краю тропы и ткнул около него веткой вниз.
Бэн все записывал на видеокамеру, пытаясь не упустить ни одного момента.
Ветка булькнула, и ушла в стоячую воду. Глубоко-глубоко, Виктору было бы — по пояс, а, может, и по грудь. Хвоя нападала по болотной воде густым ковром и, оставаясь там не тронутой ни течением, ни ветром, создала полную иллюзию твердой поверхности.
Вот почему под деревьями и на полянах травы не было! Потому что вокруг расстилалась не земля, а болотная жижа, прикрытая упругим слоем из сплетенных между собой еловых игл.
Потом то же самое Купер проделал с другой стороны тропы.
Трясина оказалась и там, хоть и немного мельче.
На Виктора, как говорится, вдруг, снизошло прозрение: он понял, что чуть, было, не сделал ужасную глупость, решив сойти с тропинки. Одновременно с этим развеялись все его страхи, — Купер не превратился в зомби, он просто хотел предостеречь его от беды.
Парню вспомнились слова старухи: «Не стоит сходить с тропы. Вокруг — либо колдовской лес, либо — предательская трясина».
«А, значит, колдовство-то все-таки есть?!» — возликовал, было, Виктор, но, видимо, что-то в нем уже переварило некую информацию, вернув объективизм в оценку действительности.
Теперь ему уже не мерещились кровожадные каннибалы, порожденные испорченной заклятиями частицей мира. Вместо этого он видел аномальную землю и пару ученых, прибывших сюда исследовать ее. Исследование, эксперименты — такова деятельность этих людей.
Парню показалось, что не будет лишним, если и ему тоже опять взяться за свою работу.
— Спасибо, что остановили, — сдавленно сказал он. — Тут, действительно, надо быть осторожнее. Но, если на лесные просторы мы теперь рассчитывать не можем, все равно тропа-то остается. Она довольно широкая… Надо бы прогнать по ней вездеход, — испробовать возможно ли будет здесь ехать на машине. Как думаете?
— Может, там, дальше, попадутся сужения? — оценивающе глянул на землю ученый.
— Наверняка будут, — заверил его Виктор.
— У нас не много времени на борьбу с бездорожьем, — Купер задрал рукав ветровки, чтобы оголить циферблат наручных часов, сам же в это время подумал: «Пусть времени не хватит, и нас на болоте застигнет ночь! Но я должен был сказать эту фразу, чтобы парень меня ни в чем не заподозрил».
— А мы далеко соваться не будем, — выдвинул альтернативное предложение Виктор. — Как только найдем место для разворота, — сразу обратно рванем. Ну а если и такового не встретится, задним ходом выкарабкаемся.
Купер еще раз посмотрел на тропу, после чего отреагировал:
— Ну, ладно. Подгоняй машину. Попробуем проехать.
И они поехали. Медленно, осторожно.
Иногда вездеход раздвигал широким кенгурятником ветви деревьев, иногда левые или правые колеса соскальзывали с прочного грунта и окунались в болотную жижу. В такие моменты у Виктора замирало сердце. Он мгновенно притормаживал, подключал понижающую передачу в раздаточной коробке и, с пронзительным ревом двигателя, выводил автомобиль обратно на дорогу.
Поначалу парню казалось, что болото, вскоре, должно «сожрать» лес. Еловые (царские) массивы у начала тропы — не в счет, — там проходила граница этого самого леса и топей, у границ же всегда существует некая полоса перехода, на которой могут присутствовать, взаимно переплетаясь, фрагменты двух соседствующих стихий, которые, в перспективе, сменяют одна другую. Но «сжирания» не происходило.
— Что-то эта местность и на болото не похожа. Я думал, в трясине деревья вообще не растут, а здесь их — тьма тьмущая, хоть они и редко стоят друг от друга, — высказал, наконец, свои наблюдения Виктор, когда колеса вездехода в очередной раз (но теперь — особо крепко) окунулись в топь, и он, уже по привычке выглядывая из окошка машины, чтобы наблюдать: как «Ниве» проще выкарабкаться из грязи, попутно опять осмотрел просторы раскинувшегося вокруг елового леса (так все воспринималось намного лучше, нежели через лобовое стекло машины).
— А ты был на многих болотах? — поинтересовался Купер.
— Вообще ни на одном. Кроме этого, разумеется, — парень втянул голову обратно в салон автомобиля, чтобы защититься от поднимаемой буксующими колесами тучи грязных брызг.
— Я — тоже, — улыбнулся американский ученый. — Поэтому не могу ответить на твой вопрос. Но,
