не интересовали всякие скаутские причуды, типа разведения костра или колки дров. Сейчас он признавался себе, что, игнорируя эти, вроде бы ненужные ему мелочи, многое упустил в жизни. Скаутские причуды… Какие там скауты! Надо было овладевать компьютерами! Компьютеры на работе, компьютеры дома, компьютеры (и только они) в голове, а так же еда из МакДональдса в желудке, — вот его привычная обыденность в недавнем прошлом. Внезапно Бэну открылось, что он даже не знает, как та еда из МакДональдса, которую он употреблял в Бостоне, готовилась. Воодушевленный этими новыми просторами открывшейся вдруг перед ним реальности, очкастый парень, хоть и краем глаза, но с восхищением, наблюдал за русскими ребятами в лагере, особенно — за Юлей. Раньше ему и в голову не приходило, что хрупкая девушка, своими руками, может превратить грубые, кровавые куски мяса, слезоточивую зелень и прочую, на вид, — гадость, в шикарные блюда, которые во сне не снились ни одному МакДональдсу. А русские парни? Они таскали доски, пилили, рубили топором и… не промахивались! Бэн присвоил им высшие значения продуцентных способностей. Сам же он сплоховал. Взять хотя бы эту ночь. Двое из высоко оцененных им людей подошли к нему и хотели получить какую-то информацию, но он не смог им ее предоставить. Правда, сначала, Бэн, вроде бы, возликовал, подумав, что те желают посмотреть ночное телевиденье. Что могло быть ночью важнее последнего выпуска новостей?! Ребята подали знаки, что хотят чего-то другого. Ему показалось, те желают поучиться чему-то у Вина Дизеля. Однако и вторая догадка оказалась неверной. Бэн корил себя за свою несообразительность. Не смог помочь таким замечательным людям!
А вот насчет мистера Купера у него до сих пор не сложилось целого представления.
Тот, по-прежнему активно, продуцировал. Взять хотя бы эту экспедицию. Кто бы еще, кроме него, организовал такое исследование?! А исследовать здесь, Бэн печенкой чувствовал, — было что! Но, в то же время, внутренняя агрессивность и бездушие, свойственная редуцентам, в Купере росла. Это Бэну чувствовалось уже сердцем.
— Они не доехали всего каких-то полсотни метров до опушки! — воскликнул Виктор, подбегая к машине, на которой отправились в больницу Алексей и Ананьев.
Парень обежал вокруг автомобиля.
Перед капотом длинной «Нивы», поперек дороги, лежало поваленное дерево. Порода его являлась одной из самых распространенных в здешних местах — ель. К передней буксировочной проушине легкового полноприводника оказался привязан буксировочный трос. Водительскую дверцу оставили открытой. Застыла распахнутой и пассажирская дверь с той же стороны. Внутри салона виднелись носилки, сделанные ребятами для переноски Ананьева, но ни старого ученого, ни Алексея там не было.
— Двигатель работает, — отметил Купер.
— Да, работает, — Виктор и сам слышал звук молотящего в пустую мотора, но решил не «умничать».
Вдруг включился вентилятор, специально установленный для автоматического обдува двигателя, когда его температура переваливает за допустимую отметку.
— Система принудительного охлаждения ожила, — чтобы не допустить перегрева, — прокомментировал парень включение подкапотного пропеллера. — Может, он здесь уже не один десяток раз так нагревается — остывает.
— Перегороженная дорога, пустой автомобиль с не заглушенным мотором, — странно все это, — бросил Купер и принялся более пристально осматривать машину.
Виктор стоял в легкой растерянности.
После быстрого осмотра длинной «Нивы», Купер сказал:
— Похоже на то, что водитель, используя буксировочный трос, намеревался оттащить с дороги мешающее проезду дерево. Пассажир же, по всей видимости, делал попытки ему помочь.
— Борис Михайлович? В его-то состоянии? — недоверчиво покосился на американца Виктор.
— Я тоже недоумеваю по этому поводу, — зыркнул на него Купер. — Не имею ни одной идеи, способной объяснить, что же заставило человека с инфарктом помогать Алексею, расчищать дорогу.
— Уж наверняка не желание успеть к началу показа очередной части своего любимого сериала! — горько усмехнулся Виктор и пнул валяющееся перед капотом машины дерево. — Надо действительно оттащить его, а то нам и самим может понадобиться дорога.
Парень включил автомобильные фары, — чтобы разогнать наваливающийся со всех сторон мрак, и уже стал обвязывать буксировочный трос вокруг мощного ствола, как, вдруг, остановился, ибо свет галогеновых лампочек выхватил из сгущающихся теней кое-что интересное.
— Не похоже, что дерево само упало, — ткнул он пальцем в направлении того места, откуда мощное растение стремилось когда-то вверх — к небу. — Это не выворотень, — корневище осталось в земле, да и разлома не видно. Ствол, в его основании, будто…
— Грызли клыками, — добавил американец. — И царапали когтями.
— Черт! — выругался парень.
У Виктора сейчас появилось много мыслей, которые бы он хотел сказать Куперу. Но, после того как американец отчитал его за лесоносца, парню больше не хотелось вступать с ним в полемику. Он лишь отметил некоторые вещи для себя: в обитель ли зла они попали или еще в какую дыру, есть ли тут когтисто-клыкастые твари, а, судя по лежащему рядом обгрызенному доказательству — есть, в любом случае, доводя работу до конца, надо держать ухо в остро! Годзиллы здесь, может, и не шастают, но какие- то зверюги, причем — умные, да еще с разбойными наклонностями рулят во всю!
Виктор обвязал трос вокруг загородившей дорогу ели, и сел в кресло водителя. Понемногу дозируя подачу топлива, ему удалось аккуратно сдвинуть дерево, несмотря на то, что ствол растения ощетинился частоколом ветвей и всячески цеплялся ими за землю.
Вскоре ель уже лежала, никому не мешая, посреди высокой травы, бурно разросшейся на обочинах лесной дороги.
Последнее, что оставалось сделать — освободить трос от дерева. Но, только Виктор покинул машину и хотел сделать это, как американский ученый закричал ему:
— Не надо! Я сам.
Отвязав один конец веревки, крепившейся к стволу, Купер тут же подскочил к автомобилю и, не жалея собственных пальцев, развязал последнюю петлю.
— Нейлоновый, без крючков. Не порвется, хоть грузовик тащи! — похвалил трос парень, принимая его из рук американца и бережно укладывая в багажник.
— Добротная вещь. Вот, только, узлы, после его использования, не очень хорошо развязываются, — добавил Купер.
— Зачем же вы сами развязывали? Дали бы мне, — усмехнулся Виктор, попутно думая, когда же, наконец, ученый примет хоть какое-то решение относительно поиска исчезнувших Ананьева и Алексея.
— Ну, чего теперь об этом говорить? — махнул рукой американец. — Выезжай, лучше, на дорогу, и посади в автомобиль Бэна. А то на нем висит тонна оборудования. Пора ему отдохнуть. К тому же, в машине он примется за анализ того ВОЯ, который тебя так взволновал.
— Правда? — неподдельно обрадовался парень.
Виктор действительно видел, что в тот момент, когда над лесом прокатилось завывание, помощник Купера быстро выхватил из сумки маленькое устройство, которое, еще после вечерней записи лесного «пения» в день приезда экспедиции к заброшенной лесопилки, было воспринято русским парнем как миниатюрный микрофон. Вынутый приборчик Бэн, не медля, подсоединил к компьютеру.
Теперь же надо было только отыскать на жестком диске ноутбука папку с соответствующей записью.
— Бэн — смышленый малый. Дадим ему немного времени, и он все объяснит, — добавил Купер. — Ну, теперь все, езжай!
— Да, конечно, — Виктор сел в машину, и медленно, с осторожностью, выехал обратно на колею.
Настроение парня пошло в гору, но полностью избавиться от тревоги у него не получилось. Что-то его по-прежнему угнетало.
Отчасти неспокойное состояние души было вызвано пугающим исчезновением Ананьева и Алексея.
