Вот бы Бэн, с помощью своего компьютера, объяснил и то, что с ними случилось. Но мечтать, как говорится, — не вредно.
В остальном, угнетающие факторы запустил, как ни странно, сам Купер, продемонстрировавший сейчас еле уловимые изменения в своем поведении и интонации голоса. Уж не скрытность ли наблюдалась в них? Тем не менее, парень решил не «грузиться» лишними подозрениями. Слишком много тревоги. Надо включить разум…
Джон сделал вид, будто рассматривает обрезанный звериными когтями и зубами ствол дерева, а сам в это время, воспользовавшись собственной ногой, обутой в мягкие туристские ботинки, тихонько расправил около него высокую траву. Он надеялся отыскать там то, что случайно заметил, когда Виктор включил фары автомобиля. Не то, чтобы свет помог. Сейчас и без него еще можно было много чего разглядеть, однако с ним все становилось видно намного лучше.
В траве лежал кусок материи, оторванный с рубашки Алексея.
Куперу вспомнилось, как они, с этим человеком, посылали друг другу, при помощи взглядов, немые вопросы.
«Боялся… испортить…, погубить жизнь человека?» — подумал американец. — «А вот они — не побоялись. Служить болоту — их, своего рода, профессия, а в каждой профессии свои тонкости есть…»
Кусок Алексеевой рубашки ему, разумеется, ничего не ответил.
Джон сплюнул и пошел к машине.
Виктора удивило распоряжение Купера: отправляться вызволять из болота вездеход.
Похоже, поиски Ананьева и Алексея откладывались.
Парень терялся в догадках, почему руководитель экспедиции настолько слеп к происходящему, настолько… хладнокровен…
По пути от поваленной ели до поворота к лагерю, Виктор заметил, что свечение в небе, вызванное направленными туда лучами мощных прожекторов, исчезло. Видимо, осветительную аппаратуру выключили.
«Если там вечеринка, почему так быстро отпала надобность в этой иллюминации?», — крутилось у парня в голове.
Ему хотелось поразмышлять на данную тему, но было некогда.
Длинная «Нива», имела куда более скромные возможности в покорении бездорожья, чем вездеход, и потому требовала к себе исключительного внимания. В результате мыслить, приходилось, главным образом, по делу.
Однако погрузиться в свои думы Виктору все же пришлось.
Произошло это, когда вновь приблизился поворот на старую лесопилку и Купер опять не разрешил ему отправиться в лагерь. В тот момент, не в силах совладать с собой, парень вообще бросил все остальные размышления и всецело обратил свой разум к Юле. Попутно он лишь злился на американца. Ведь, действительно, сейчас даже пешком не надо было идти. Пять минут на машине — туда, пять, — обратно, и дело в шляпе: он удостоверился бы, что девушка в безопасности, и его душа была бы спокойна.
К более полному осознанию действительности его вернул далекий и сдавленный крик…, Ананьева. Но прозвучал он так неуместно… Виктор был настолько не готов воспринимать сейчас подобные вещи, что теперь в нем напрочь отсутствовала уверенность, — действительно ли он слышал этот крик, или, может, ему все пригрезилось?
Последнее могло случиться, ибо машина въехала на поляну, окруженную высохшими деревьями и вскоре должна была прибыть к тому месту на тропе, где парень последний раз услышал голос старого преподавателя, когда тот дозвонился до него по заработавшему, вдруг, мобильнику и кричал в трубку…
«Викто-о-о-р! Че-о-о-о-рт! А-а-а!!!»
Купер, казалось, ничего не заметил.
Ориентироваться на ученого не хотелось, ибо американец скрыл что-то раньше, мог скрывать и сейчас. В результате, душа Виктора за одно мгновенье опять наполнилась тревогой.
«Кто перегрыз то дерево? Звероподобные слуги болота, как называла их старуха? Для чего эти твари, вдруг, объявились? Охранять свою территорию или… охотиться?!» — мучил он сам себя. — «Если уж они свалили клыками и когтями могучую ель, то перерезать горло девушке им, наверняка, ничего не стоит».
Сгущающаяся тьма делала эти мысли еще более мрачными.
Виктор сидел, как на иголках, — быстрее бы смотаться к утонувшему вездеходу и вытащить его из болотины, чтобы «развязались» руки.
Длинная «Нива» шла с трудом. Сказывались увеличенная колесная база и отсутствие огромных внедорожных шин.
Ко всему прочему, переживаний добавляло осознание того, что надо провести автомобиль по тропе с ювелирной точностью, ибо утопить второй полноприводник было — смерти подобно.
— Ну что ж, на сегодня мы план выполнили, — не только достигли деревни колдунов, но и немного разведали дальнейший путь. Спасибо технике. Она очень хороша! — окинул взглядом заболоченный лес Купер.
— Точно, техника — зверь, — кивнул Виктор. — У нас, в России, даже существует одна поговорка на эту тему.
— Какая? — в интонации голоса, которым говорил Купер, появился, вдруг, живой, неподдельный интерес.
Подобный интерес мог бы проявить какой-нибудь отдыхающий на берегу моря специалист, в кой-то веке оторвавшийся от работы и посвятивший недельку — другую обычному дуракавалянию, но никак не руководитель научной экспедиции, у которого, при непонятных обстоятельствах, из команды пропало двое сотрудников.
Теперь Виктор был уже на грани.
Внутри у него закипело возмущение: «Ты лингвистикой сюда приехал заниматься, что ли? Поглядите на него — исчезновенье людей и прочие ужасные вещи ему, вроде, до фени, а пословица — нужней всего!»
Возмущение оказалось настолько сильным, что он чуть, было, не ляпнул лишнего, — съязвить американцу насчет демонстрируемых тем странностей поведения очень хотелось.
Но Виктор, все-таки, нашел в себе силы сдержаться. Вместо этого он лишь поморщился, и сказал:
— Поговорка простая. Гласит: чем круче внедорожник, тем дальше идти за трактором!
На этот раз Купер не ограничился саркастичной ухмылкой. То ли он стал игнорировать последние события, требовавшие большей серьезности, а так же, почтения к судьбе пропавших людей, то ли решил, что пора немного взбодриться, в любом случае, американец бесстыдно закинул голову назад и рассмеялся громким смехом.
«Тебе смешно, да, гнида?! А мне нет! Потому что исчез мой сосед и сгинул мой преподаватель из университета. А еще… моя любимая и единственная девушка сидит сейчас там, в лесу, с тремя оболтусами, и ей угрожает смертельная опасность. Ты же тут ржёшь, скотина!» — рассвирепел Виктор, чувствуя, что на сей раз удерживается от ненужного высказывания просто чудом.
Купер закончил смеяться и переговорил по-английски с очкастым парнем, сидящем на заднем сиденье. Тот на миг оторвался от своего компьютера (компьютер у него, само собой, работал, причем давно) и тоже пару раз громко хохотнул.
«Ах, и ты гогочешь?! Ничего, посмотрим, как ты будешь смеяться, когда сейчас станем тягать из болота этого железного «бегемота»», — зыркнул во внутрисалонное зеркало Виктор.
Может, накопившаяся уже до предела злость принудила его, наконец, развязать свой язык, может, что-то другое, но именно сейчас парень обратился к американскому ученому, намереваясь поставить актуальный вопрос, касающийся пропажи Ананьева и Алексея, ребром.
— Господин Купер? — заговорил он. — Может я, конечно, суюсь и не в свое дело, но вы так быстро приняли решение направиться к первой машине, словно ничего и не случилось.
— Ты о том, что исчезли наши друзья? — догадался американский ученый.
