— Да? — сразу ответила девушка и начала слушать.
— А ты когда-нибудь дышал зимой через вязаный шарф? И кислороду не хватает, и сопли из твоего дыхания на ноздри сырыми ледышками намерзают, — продолжал препираться с Лёгой Андрюха.
— То — через шарф, а здесь…, — начал было Стрельцов, но не успел договорить.
— Извините ребята, прошу минутку внимания, — вмешалась в их разглагольствования Юля. — Алексей, то, что я сообщу, в основном касается вас. Мне только что звонил Виктор. Сказал, — у него прокололось колесо. Он вынужден ехать в город. Почему в город?
Алексей развел руками:
— Здесь мы, насколько я помню, даже продуктовый магазин нашли благодаря везению. А где тут колесо отремонтируешь? К тому же, колеса такого диаметра, как у Викторова вездехода, наверняка, лишь в городе и сделают. Так что Виктор правильно в Череповец отправился.
— Ясно, — погрустнела Юля. — Он просил передать насчет брезента. Все сгружено около сельского кладбища, мимо которого мы проезжали и даже приостановились напротив входа…
— Помню, — кивнул Алексей.
— Брезент сторожит Борис Михайлович. В общем, Виктор очень просил Вас сделать его часть работы. Прежде чем ехать в поселок, за американцами, заберите сначала Ананьева с поклажей.
— Час от часу не легче, — Алексею не удалось удержаться от тяжелого вздоха. — Ладно, тогда мне надо спешить.
Мужчина сел в автомобиль и вскоре пятидверная «Нива», крутанув лихой разворот, выехала с поляны и покатила по лесной дороге, разбрызгивая в стороны волны грязи.
— Такими темпами мы палатки уже не в сумерках, как сейчас, а в кромешной темноте ставить будем, — зевнул Лёга Стрельцов. — Кстати, фонарики-то, хоть есть?
— Есть, вон, рядом со спальными мешками лежат, еще в упаковке, — Андрюха махнул рукой, в сторону выгруженной из машины поклажи.
— Странно, не заметил.
— Действительно, странно, — отметил Мишка. — Топор-то с пилой сразу узрел, и еще стулья для своей задницы…
Будто не услышав колкости Парфенова, Лёга лишь продолжал:
— Тогда, сейчас передохнем, а дальше надо еще досок с лесопилки натаскать, да дров нарубить.
Вдруг, среди других вещей, ему на глаза попался футляр с биноклем.
— Не фига себе! — воскликнул он. — Опробуем?
— Я его первый нашел, — воскликнул Солдатов.
— Нашел, но не опробовал. А кто смел, — тот и съел! — Стрельцов встал со стула, сграбастал бинокль и, повесив его себе на шею, решительным взглядом оглядел близлежащую местность.
— Ты чего хочешь? — не понял Андрей.
— Вот тупизна, — прокомментировал его непонимание стоящий рядом Мишка. — На дерево он собирается залезть, осмотреться.
— Сам ты тупизна, — слегка обиделся на него Андрюха.
— Чтоб никто не был в обиде за то, что ему не дали посмотреть, предлагаю лезть вместе, — сказал Лёга.
Мишка переглянулся с Андреем, после чего оба кивнули головой.
Через минуту ребята уже карабкались по сиротливо выросшей среди еловой чащи березе в надежде добраться до высоко расположенных от земли ветвей могучей сосны, которая, как и ее берестяная соседка, стояла тут в гордом одиночестве из представителей своего вида. Да, стояла неким выродком. Но, в отличие от случайно затесавшейся здесь березки, сосна, скорее всего, просто пережила окружающий лес, «подождав» когда на смену сосновому бору сюда пришли еловые заросли. Многовековой возраст этого дерева отражал и его внешний вид: сосна являлась настолько же огромной, насколько и старой.
Как только Лёга перелез на нее, его рука, невольно, потянулась к следующей ветке, потом к той, что была еще выше, и так далее, пока он не оказался над всем остальным лесом, и у него не захватило дух. Ощущение было поразительное: словно ты забрался на самую высокую мачту великолепного парусника, а под тобой колышется море, но только не воды, а хвои. На лесной опушке хвоя, правда, заканчивалась, уступая место лиственным растениям. Но здесь было еловое царство.
С востока приближалась ночь; небо темнело.
Лёга посмотрел на север…
Парень не сказал бы, что испугался, но смотреть на северный пейзаж было тревожно и неприятно. Картина находящихся в той стороне окрестностей навевала нехорошие предчувствия, ожидание беды.
Лес, к северу, начал заволакиваться туманом. При этом сам лесной массив образовывал некую пещеру, тоннель или, скорее… глотку гигантского чудовища, во лбу которого, подобно циклопическому оку, белела восходящая луна, а само это жуткое создание было страшным и безмолвным, как ночной кошмар, — там раскинулось БОЛОТО.
Лёга презрительно сплюнул и повернулся к западу, где только что зашло солнце. На западе ему что- то померещилось, но, не успел он использовать бинокль, как снизу к нему присоединились Андрей и Мишка.
— Дай посмотреть-то, — сказал Парфенов, вставая на ту же ветвь могучего дерева, что и Лёга.
Тот бросил на него пренебрежительный взгляд и ответил:
— Если ты о бинокле, я и сам в него еще не смотрел.
— Ну, так, смотри, и нам, потом, дашь, — поддержал Мишку Андрей.
Лёга открыл чехол, приставил бинокль к глазам и навел резкость.
Благодаря этому великолепному инструменту, сделанному, очевидно, для армии, он попытался более детально рассмотреть тот объект, который его глаза заметили при обращении на запад.
Сперва, Стрельцов ничего не увидел, — стало уже слишком темно для такого расстояния.
Но, спустя всего лишь пару секунд в обозначенной точке загорелся электрический свет.
Благодаря свету и функциональности оптического прибора, все, что там находилось, теперь предстало, — как на ладони.
— Чего видно? — проявил любознательность Мишка Парфенов.
— Слушай, Баламут, тебе-то какая разница? — глянул на него Лёга и опять припал к окулярам бинокля.
— Да просто так. А тебе, что, жалко сказать?
— Там завод…, фабрика, — начал рассказывать Лёга. — Вся в фонарях, будто новогодняя елка.
— Какая фабрика?
— Сейчас найду вывеску, если она есть, — Лёга еще прибавил резкости. — На административном здании написано «Конница»… вроде. Фонари у них мощные, аж слепят… Не, точно «Конница»!
— Это та, от которой мы тушенку жрать будем! — захихикал Мишка Парфенов.
— Странно, — продолжал Лёга. — Такие предприятия, обычно, до пяти дня работают, а это еще не закрылось. Люди снуют туда-сюда, с тележками, на карах, погрузчиках. Такое впечатление, что они, вообще, только работать начинают…, все подготавливают. Бородатые все, какие! У них мода на бороды, что ли? За цехами — строения, типа бараков, но детей или женщин возле них не видно. Только два мужика, опять бородатые, выстиранное белье развешивают.
— Они чего, друг с другом живут? — выкрикнул Мишка Баламут.
Андрюха, услышав эти слова, и вспомнив их же собственные, с ребятами, чудачества, произведенные ими в техникуме, тут же скуксился, как бы говоря выражением своего лица: «Хватит этой темы».
— Не знаю, — буркнул Лёга. — По крайней мере, за один раз все не разглядишь. Но то, что фабрика до сих пор работает, — действительно странно. Сколько сейчас времени?
Андрей посмотрел на часы:
— Да уж почти восемь, без пяти минут! Может, они в две смены пашут?
— Может быть. Энтузиасты…, — Лёга вывернул бинокль на максимальное увеличение, приблизив рассматриваемые объекты еще в несколько раз. — Через главные ворота к ним грузовик с… бородатым шофером проехал. Пять коров привез. Первую только что повели куда-то. Идут с ней в какой-то загон.
