Тысяча и одна ночь

Ты просишь, обманутый, сближенья у месяца;
Добьётся ли кто-нибудь желанного с месяцем?
Тебе я ответ даю о том, чего ищешь ты.
Будь скромен! Опасности ты этим подверг себя.
А если вернёшься ты ко прежним речам твоим,
Придёт от меня к тебе мученье великое.
Клянусь сотворившим нас из крови сгустившейся
У солнцу и месяцу подавшим блестящий свет, —
Поистине, коль опять вернёшься к речам твоим,
Я, право, распну тебя на пальмовом дереве»

Потом она свернула письмо, дала его старухе и сказала: «Отдай это ему и скажи: «Прекрати такие речи!» И старуха ответила: «Слушаю и повинуюсь! » И она взяла письмо, радостная, и пошла к себе домой и переночевала дома, а когда настало утро, она отправилась в лавку Тадж-аль-Мулука и нашла его ожидающим. И при виде её он едва не улетел от радости, а когда она приблизилась, он поднялся ей навстречу и посадил её рядом с собой. И старуха вынула листок и подала его юноше, со словами: «Прочитай, что тут есть! — и прибавила: — когда Ситт Дунья прочла твоё письмо, она рассердилась, то я уговорила её и шутила с ней, пока не рассмешила её, и она смягчилась к тебе и дала тебе ответ!» И Таджаль-Мулук поблагодарил её за это и велел Азизу дать ей тысячу динаров, а затем он прочитал письмо и, поняв его, разразился сильным плачем, и сердце старухи размягчилось, и ей стало тяжко слышать его плач и сетования. «О дитя моё, что в этом листке заставило тебя плакать?» — спросила она, и юноша отвечал: «Она грозит мне, что убьёт и распнёт меня, и запрещает мне посылать ей письма, а если я не буду писать — смерть будет для меня лучше, чем жизнь. Возьми же ответ на её письмо, и пусть она делает, что хочет». — «Да будет жива твоя молодость! — воскликнула старуха. — Я непременно подвергнусь опасности вместе с тобою, но исполню твоё желание и приведу тебя к тому, что у тебя на уме». — «За все, что ты сделаешь, я вознагражу тебя, и ты найдёшь это на весах моих поступков, — ответил Тадж-аль-Мулук. — Ты опытна в обращении с людьми и знаешь все нечистые способы. Все трудное для тебя легко, а Аллах властен над всякой вещью».

И потом он взял листочек и написал на нем такие стихи:

«Она угрожает мне убийством, — о смерть моя,
Но гибель мне отдых даст, а смерть суждена мне.
Смерть слаще влюблённому, чем жизнь, что влачится так,
Коль горем подавлен он и милой отвергнут.
Аллахом прошу я вас, придите к любимому —
Лишён он защитников, он раб ваш, пленённый,
Владыки, смягчитесь же за то, что люблю я вас!
Кто любит свободного, всегда невиновен».

Потом он глубоко вздохнул и так заплакал, что старуха тоже заплакала. А затем она взяла у него листок и сказала: «Успокой твою душу и прохлади глаза! Я непременно приведу тебя к твоей цели…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Сто тридцать четвёртая ночь

Когда же настала сто тридцать четвёртая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что когда Тадж-аль-Мулук заплакал, старуха сказала ему: «Успокой свою душу и прохлади глаза, — я непременно приведу тебя к твоей цели». А потом она поднялась и, оставив его на огне, отправилась к Ситт Дунья и увидала, что у той изменился цвет лица от гнева из-за письма Тадж-аль-Мулука. И старуха подала ей письмо, а она ещё более разгневалась и сказала: «Не говорила ли я тебе, что он будет желать нас!» — «А что такое эта собака, чтобы ему желать тебя?» — воскликнула старуха. И Ситт Дунья сказала ей: «Пойди и скажи ему: «Если ты будешь впредь посылать мне письма, я отрублю тебе голову!» — «Напиши ему эти слова в письме, а я возьму письмо с собою, чтобы стал сильнее его страх», — сказала старуха. И Ситт Дунья взяла листок и написала на нем такие стихи:

«О ты, кто небрежен был к превратности случая
И близости с милыми достигнуть бессилен был»
Ты хочешь обманутый, достигнуть Медведицы,
Но светлого месяца не мог ты достичь ещё,
Так как же надеешься и хочешь быть близок к нам
И жаждешь счастливым быть, сжимая наш тонкий стаи?
Забудь же ты эту цель, страшась моей ярости
В день мрачный, когда глава седою становится».

Потом она свернула письмо и подала его старухе, а старуха взяла его и пошла к Тадж-аль-Мулуку. И юноша, увидев её, поднялся на ноги и воскликнул: «Да не лишит меня Аллах благословения твоего прихода!» — «Возьми ответ на твоё письмо», — сказала старуха. И юноша взял листок и, прочитав его, горько заплакал и воскликнул: «Я хотел бы, чтобы кто-нибудь убил меня теперь, и я бы отдохнул! Поистине, смерть для меня легче, чем то, что теперь со мною!» И он взял чернильницу, калам и бумагу и написал письмо, где вывел такие стихи:

«Желанная! Не стремись далёкой и грубой быть!
Приди же к любимому, в любви утонувшему.
Не думай, что жить могу, когда ты сурова так,
И дух мой с любимыми покинуть готов меня».

Потом юноша свернул письмо и отдал его старухе и сказал ей: «Не взыщи с меня, — я утомил тебя без пользы». И он велел Азизу дать старухе тысячу динаров и молвил: «О матушка, за этим письмом последует или полное сближение, или полный разрыв». А старуха ответила: «О дитя моё, я хочу для тебя только добра и желаю, чтобы она была у тебя, ибо ты месяц, сияющий ярким светом, а она восходящее солнце. Если я не соединю вас, нет пользы от моей жизни. Я провела жизнь в коварстве и обмане и достигла девяноста лет. Так неужели же не хватит у меня сил свести двоих для запретною дела?» И она попрощалась с ним, успокоив его сердце, и ушла, и шла до тех пор, пока не пришла к Ситт Дунья, а листок она спрятала в волосах. И усевшись подле неё, она почесала голову и сказала: «О госпожа, может быть, ты поищешь у меня в волосах, я давно не ходила в баню». И Ситт Дунья обнажила руки до локтей, распустила