Что же касается Унс-аль-Вуджуда, то он шёл последу в течение дней и ночей, пока не пришёл к ревущему морю, где бились волны, и здесь след оборвался. И понял Унс-аль-Вуджуд, что дальше их путь пролегал по морю, и оборвались тут его надежды, и он пролил слезы и произнёс такие стихи:
«Далеко стремлений цель, и стойкость мала моя, И как я найду их в пучине морской теперь? И как буду стоек я, погибла когда душа — От страсти к ним я со сном покончил для бдения, С тех пор, как места родные бросив, ушли они, — И сердце огнём горит моё, да и как горит! Сейхуя и Джейхун [397] ток слез моих, или сам Евфрат, Превысит теченье их потоп или дождь с небес, И веки болят мои от слез, что текут из них, А сердце спалил огонь и искры летучие, Любви и страстей войска на сердце накинулись, А войско терпения разбито и вспять бежит, Я душу свою подверг опасности, их любя, И душу считал из них легчайшей я жертвою. Аллах, не взыщи с тех глаз, что в стаде смотреть могли На прелесть, которая светлее луны была! И ныне повергнут я глазами огромными, Чьи стрелы без тетивы вонзаются в сердце мне. Обманут я мягкостью был членов, что нежны так, Как нежна на дереве ветвь ивы зелёная. Желал я сближенья с ними, чтобы помочь себе В печальных делах любви, в заботе и горести. По стал я, как прежде был, печален и горестен, И все, что со мной случилось, — глаз искушение». А окончив свои стихи, он так заплакал, что упал, покрытый беспамятством, и провёл в бесчувствии долгий срок, а потом очнулся и повернулся направо и налево, но никого не увидал в пустыне.
И Унс-аль-Вуджуд испугался диких зверей и поднялся на высокую гору, и когда он стоял на этой горе, он вдруг услышал голос — человека, который говорил в пещере. И Унс-аль-Вуджуд прислушался, и вдруг оказалось, что это богомолец, который оставил мир и углубился в благочестие, и юноша постучался к нему в пещеру три раза, но богомолец не ответил ему и не вышел. И тогда Унсаль-Вуджуд стал испускать вздохи и произнёс такие стихи:
«Достигну каким путём того, что желаю я, И брошу заботы все и горе и тягости? Все страхи и ужасы седым меня сделали, И сердце и голова — седые в дни юности. Помощника не нашёл себе я в любви моей И друга, чтоб облегчить тоску и труды мои. И сколько в любви моей боролся со страстью я, Но, мнится, судьба моя идёт на меня теперь. О, сжальтесь над любящим, влюблённым, встревоженным, Покинутым, что разлуки чашу до дна испил! Огонь и в душе моей и в сердце погас уже, И разум мой похищен разлукой и горестью. И не было дня страшней, чем тот, когда я пришёл В жилище их и увидел надпись на их дверях. Так плакал я, что вспоил я землю волнением, Но тайну свою сокрыл от ближних и дальних я. Молящийся, что в пещере скрылся, как будто бы Вкус страсти попробовал и ею был похищен, — Коль после всего того, что ныне я испытал, Достигну я цели, нет ни горя ни устали» А когда он окончил свои стихи, дверь пещеры вдруг открылась, и Унс-аль-Вуджуд услышал, кто-то говорит: «О милость!» И он вошёл в дверь и приветствовал богомольца, и тот ответил на его приветствие и спросил: «Как твоё имя?» — «Моё имя — Унс-аль-Вуджуд», — ответил юноша. И богомолец опросил: «А почему ты пришёл сюда?» И Унс-аль-Вуджуд рассказал ему свою историю с начала до конца и поведал ему обо всем, что с ним случилось, и богомолец заплакал и сказал ему: «О Унсаль-Вуджуд, я провёл в этом месте двадцать лет и не видел здесь никого до вчерашнего дня, а вчера я услышал плач и шум, и, посмотрев в сторону звуков, я увидел множество людей и палатки, расставленные на берегу моря, и люди построили корабль, и на него село несколько человек, и они поплыли по морю. А потом корабль вернулся с некоторыми из тех, кто сел на него, и они сломали корабль и ушли своей дорогой. И я думаю, что люди, которые уехали морем и не вернулись, и есть те, кого ты ищешь, о Унс-аль-Вуджуд. И забота твоя тогда велика, и беспокойство тебе простительно. Но не найдётся любящего, который не испытал бы печалей».
И затем богомолец произнёс такие стихи:
«Ты думал, Уис-аль-Вуджуд, что духом свободен я, А страсть и любовь меня то скрутит, то пустит вновь. Я страсть и любовь позвал давно уже, с малых лет, Когда я ребёнком был, ещё молоко сосал. Любовью я занят был срок долгий, узнал её: Коль спросишь ты обо мне, так знает меня любовь. И выпил я чашу страсти, горя и худобы, И стад как бы стёртым я, так мягок я телом был. Имел прежде силу я, но стойкость ушла моя, И войско терпения разбито мечами глаз. Сближенья нельзя желать в любви без жестокости, Ведь крайности сходятся, ты знаешь, с начала дней, Свершила любовь свой суд над всеми влюблёнными, Забвенье запретно нам, как ересь мятежная». 
