И вырыли яму, и женщину посадили туда и бросали в неё камнями, пока камни не покрыли её; и царь сказал: «Пусть эта яма будет её могилой».
Когда же опустилась ночь, женщина стала стонать от того, что её постигло, а мимо неё проходил человек, направлявшийся в одно селение; и, услышав её стоны, он подошёл к ней и вытащил её из ямы. Он снёс женщину к своей жене и велел ей её лечить. И жена его лечила женщину, пока она не исцелилась. А у жены этого человека был ребёнок, и она отдала его этой женщине, и та стала за ним ходить, и ребёнок спал с нею в другой комнате.
И увидел её однажды один из ловкачей и пожелал её, и стал посылать к ней, соблазняя её, но она отказывалась. И тогда он задумал её убить, и, придя к ней ночью, вошёл в её комнату, когда она спала, а затем он ринулся на неё с ножом, но ему попался под руку ребёнок, и он зарезал его. И когда ловкач понял, что он зарезал ребёнка, его охватил страх, и он вышел из комнаты, и Аллах защитил от него женщину. А наутро она нашла ребёнка подле себя зарезанным, и пришла его мать и сказала: «Это ты его зарезала». А потом она побила её болезненным боем и хотела её зарезать, но пришёл её муж и спас эту женщину и оказал: «Клянусь Аллахом, ты этого не сделаешь!»
И женщина вышла, убегая, и не знала, куда направиться; а у неё были кое-какие деньги. И вот она проходила мимо какого-то селения и видит: собрались люди, и один человек распят на стволе дерева, но только он ещё в оковах жизни. И женщина спросила: «О люди, что с ним?» И ей ответили: «Он совершил грех, и не искупит его ничто, кроме его жизни или выкупа в столько-то и столько-то денег». — «Возьмите деньги и отпустите его», — сказала женщина.
И преступник раскаялся с её помощью и дал обет служить ей ради великого Аллаха, пока не возьмёт его смерть. И потом он построил для женщины келью и поселил её в ней, а сам рубил дрова и приносил женщине пищу; она же усердно поклонялась Аллаху, и когда приходил к ней больной или одержимый и она за него молилась, он тотчас же выздоравливал…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала четыреста шестьдесят шестая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что к этой женщине стали направляться люди, а она обратилась к поклонению Аллаху в своей келье. И было так, по приговору Аллаха великого, что брату её мужа, который побил её камнями, оказалась ниспослана болезнь на лице его, и женщину, которая её била, поразила проказа, а ловкача постигла болезнь, из-за которой он стал сиднем.
А судья, её муж, вернулся из паломничества и спросил своего брата про жену, и тот рассказал ему, что она умерла. И опечалился о ней судья и счёл, что она у Аллаха.
А потом люди прослышали об этой женщине и направлялись к её келье со всех концов земли, длинной и широкой. И судья сказал своему брату: «О брат мой, не направишься ли ты к этой праведной женщине? Может быть, Аллах пошлёт тебе при её помощи исцеление». И его брат ответил: «О брат мой, снеся меня к ней».
И услышал о ней муж той женщины, на которую пала проказа, и пошёл к этой женщине; и услыхали родные ловкача-сидня о её деле и тоже пошли с ним к ней, и все они собрались у дверей её кельи. А она видела всех, кто приходил к её келье, из такого места, где её никто не видел. И пришедшие ждали её слугу, пока он не пришёл. И тогда они пожелали, чтобы он испросил им позволения войти к ней, и слуга сделал это. И женщина надела покрывало и закрылась и стала у дверей, смотря на своего мужа, его брата, вора и женщину; и она узнала их, по они её не узнали.
«Эй вы, — сказала она им, — вы не избавитесь от того, что с вами, пока не признаетесь в своих грехах. Когда раб признается в своих грехах, Аллах прощает его и даёт ему то, из-за чего он к нему пришёл».
«О брат мой, — сказал судья своему брату, — покайся Аллаху и не упорствуй в твоём ослушании: это полезнее для твоего избавления, и язык обстоятельств говорит такие слова:
И тогда брат судьи сказал: «Теперь я скажу правду: я сделал с твоей женой то-то и то-то, и вот мой грех». А прокажённая сказала: «У меня была одна женщина, и я приписала ей то, чего не знала наверное, и побила её нарочно. Вот мой грех». — «А я, — сказал сидень, — вошёл к одной женщине, чтобы убить её, после того как я её соблазнял, а она отказывалась от прелюбодеяния, и я зарезал ребёнка, который был подле неё. Вот мой грех».
И тогда женщина сказала: «Боже мой, как ты показал им унижение из-за ослушания, так покажи им величие из-за повиновения. Поистине, ты властен во всякой вещи!» И излечил их Аллах, — велик он и славен! И судья стал смотреть на женщину и разглядывать её, и она спросила, почему он смотрит, и судья сказал: «У меня была жена, и если бы она не умерла, я бы сказал, что это ты». И женщина дала ему узнать себя, и оба начали восхвалять Аллаха (велик он и славен!) за то, что он ниспослал им встречу, а затем все — и брат судьи, и вор, и женщияа — стали просить у неё извинения, и она простила всех. И они поклонялись Аллаху в этом месте, прислуживая женщине, пока не разлучила их смерть.
Рассказ о женщине и ребёнке (ночь 467)
Рассказывают также, что кто-то из сейидов [476] говорил: «Я обходил вокруг Кабы в тёмную ночь и вдруг услышал голос стенающего и говорившего от печального сердца, который восклицал: «О великодушный, окажи твою извечную милость! Поистине, моё сердце соблюдает завет!» И моё сердце взлетело, услышав этот голос, таким взлётом, что я стал близок к смерти, и я пошёл по направлению голоса, и вижу: он принадлежит женщине.
«Мир с тобой, о раба Аллаха!» — сказал я ей. И она ответила: «И с тобой мир и милость Аллаха и благословения его!» А потом я оказал: «Спрошу тебя ради Аллаха великого: каков завет, который соблюдает твоё сердце?»
«Если бы ты не поклялся всесильным, — ответила женщина, — я бы не осведомила тебя о тайне. Посмотри, что лежит передо мной». И я посмотрел и вижу: перед нею лежит спящий ребёнок, который всхрапывает во сне. А женщина говорила: «Я вышла, беременная этим ребёнком, чтобы совершить паломничество к этому храму, и села на корабль, и поднялись на нас ужасающие волны, и осмеялись над нами ветры, и разбился наш корабль. И я спаслась на одной из досок и родила этого ребёнка, находясь на доске, и когда он лежал у меня на коленях, а воланы били меня…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
