Когда опустилась ночь, и настороже они. А другой сказал и отличился:
Привет наш смоквам, что пришли На блюде в ровных кучках к нам, Подобны скатерти они, Что свёрнута, хоть нет колец. А другой сказал и отличился:
Насладись же смоквой, прекрасной вкусом, одетою Дивной прелестью и сближающей внешность с сущностью. Вкушая их, когда ты их попробуешь, Ты ромашки запах, вкус сахара почувствуешь Когда же на подносы высыпают их, Ты шарам из шелка зеленого уподобишь их. А как прекрасны стихи кого-то из поэтов:
Сказали они (а любит сердце моё вкушать Другие плоды, не те, что им так приятны): «Скажи, почему ты любишь смокву?» И молвил я: «Один любит смоквы, а другой — сикоморы». Но ещё лучше слова другого:
Мне нравится смоква лучше всяких других плодов, Доспеет когда, листвой обвившись блестящей. Она — как молящийся, а тучи над ним дождят, И льют своих слез струи, страшатся Аллаха. И были в этом саду груши — тирские, алеппские и румские, разнообразных цветов, росшие купами и отдельно…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Восемьсот шестьдесят пятая ночь Когда же настала восемьсот шестьдесят пятая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что сыновья купцов, когда пришли в сад, увидали там плоды, которые мы упомянули, и нашли груши тирские, алеппские и румские, разнообразных цветов, росшие купами и отдельно, жёлтые и зеленые, ошеломляющие взор. И поэт сказал о них:
Порадуйся же груше ты! Цвет её Подобен цвету любящих — бледен он. Сочтёшь её за деву в плаще её, Лицо своё завесой закрывшую. И были в этом саду султанийские персики разнообразных цветов, жёлтые и красные, как сказал о них поэт:
И кажется, что персики в их саду, Когда румянцем ярким покроются, Подобны ядрам золота жёлтого, Которых кровью алой покрасили. И был в этом саду зелёный миндаль, очень сладкий, похожий на сердцевину пальмы, а косточка его — под тремя одеждами, творением владыки одаряющего, как сказал поэт:
Одежды есть три на теле нежном и сладостном, Различен их вид — они владыкой так созданы. Грозят они смертью телу ночью и каждый день, Хотя заключённый в них и не совершил греха. А другой сказал и отличился:
Миндаль ты не видишь разве, коли средь ветвей
