минует опасность. Однако люди оказались ближе, чем он полагал, и уже в следующий миг в коридоре из-за поворота показались шесть жрецов Опара. Они моментально увидели его и остановились, вглядываясь в сумрачный свет.
— — Это человек-обезьяна, — сказал один из жрецов. — Он сбежал.
Жрецы двинулись на Тарзана, держа наготове дубины и грозные кинжалы.
Шли они медленно, что свидетельствовало о том уважении, которое они испытывали к его отваге, но все же шли. Тарзан попятился, ибо даже он, вооруженный одним лишь ножом, не рискнул померяться силами с шестеркой дикарей с их увесистыми дубинами. Отступая, он придумал, как ему действовать, и, когда достиг поперечного коридора, нырнул туда. Посчитав, что теперь они пойдут еще медленнее, так как опасаются засады с его стороны, он помчался по коридору. По пути он приглядывался к дверям, но не потому, что искал какую-то определенную дверь, а потому что знал, чем труднее обнаружить его, тем больше у него шансов уйти от погони. В конце концов он остановился перед дверью, запертой на огромный деревянный засов, поднял его, открыл дверь и шагнул внутрь как раз в тот момент, когда из-за поворота выскочил предводитель жрецов.
Стоило Тарзану оказаться в темном, мрачном помещении, как он понял, что совершил роковую ошибку. В ноздри ударил резкий запах льва Нумы. Тишину темницы потрясло яростное рычание. В темноте он увидел два зеленовато-желтых глаза, пылающих ненавистью, и в этот момент лев прыгнул.
V. ПОД СТЕНАМИ ОПАРА
Питер Зверев расположился лагерем на опушке леса у подножия пограничной скалы, охранявшей пустынную равнину Опара. Поручив носильщикам и кое-кому из аскари охранять лагерь, он взял с собой воинов и их вождя Китембо и начал трудный подъем к вершине.
Никто из аскари не бывал в этих краях раньше, даже Китембо, хотя ему было известно точное местонахождение Опара со слов очевидца, поэтому при виде открывшегося их взору далекого города их переполнил благоговейный страх, и в примитивных умах чернокожих зародилось смутное сомнение.
Отряд молча продвигался к Опару по пыльной равнине. Не одних только чернокожих одолевали сомнения, — в темных шатрах в далеких пустынях арабы с молоком матери впитали страх перед нечистой силой, а также слышали о сказочном городе Ниммр, приближаться к которому людям возбранялось. Таковы были мысли и тревожные предчувствия, переполнявшие людей на подходе к возвышающимся руинам древнего города Атлантиды.
С вершины огромного валуна, охраняющего внешний вход в сокровищницы Опара, за продвижением экспедиции через долину наблюдала маленькая обезьянка. Нкима не находил себе места от волнения — в душе он понимал, что необходимо предупредить хозяина о появлении большого числа Гомангани и Тармангани с их грохочущими палками, но его останавливал страх перед мрачными руинами, и Нкима заметался на вершине скалы, вереща и бранясь. Воины Питера Зверева прошагали мимо, не удостоив его внимания. Если кто из членов экспедиции и видел маленькую обезьянку, обогнавшую отряд справа и взобравшуюся на разрушенную внешнюю стену Опара, то он, конечно же, не придал этому никакого значения, поскольку его, как и всех его спутников, занимали мысли о том, что сокрыто за этой мрачной грудой камней.
Китембо не знал местонахождения сокровищниц Опара. Он согласился провести Зверева к городу, но, как и Зверев, не сомневался, что они легко найдут сокровищницы, даже если не удастся выпытать сведения об их расположении у городских жителей. Каково было бы их удивление, узнай они, что ни один из живущих в Опаре не ведает, где спрятаны сокровища и что они вообще существуют. Из всех живых людей только Тарзан и кое-кто из его воинов вазири знали, где они спрятаны и как до них добраться.
— — Здесь сплошные безжизненные руины, — сказал Зверев одному из белых спутников.
— — Однако выглядят они зловеще, — отозвался тот, — и люди уже почувствовали это. Зверев дернул плечом.
— — Я еще понимаю, если бы им было страшно ночью, но не днем же, не такие уж они трусы.
Они подошли вплотную к разрушенной внешней стене, угрюмо вздыбившейся над ними, и остановились. Несколько человек отправились на поиски прохода. Первым его обнаружил Абу Батн — узкую расщелину с ведущими вверх бетонными ступенями.
— — Есть ход, товарищ, — крикнул он Звереву.
— — Возьмите несколько человек и отправляйтесь на разведку, — приказал Зверев.
Абу Батн отобрал шестерых чернокожих, которые вышли из строя с явной неохотой.
Подобрав складки своего одеяния, шейх вошел в расщелину, и в тот же миг из глубины разрушенного города раздался крик, долгий, истошный, перешедший в тихие стоны. Бедуин застыл на месте. Чернокожих словно парализовало.
— — Вперед! — заорал Зверев. — От крика не умирают!
— — Как знать, — отозвался кто-то из арабов.
— — Тогда вон оттуда! — гневно гаркнул Зверев. — Если вы, проклятые трусы, боитесь, я пойду один.
Никто не стал спорить. Арабы посторонились. И тут на вершине стены со стороны города появилась маленькая обезьянка, вопящая от ужаса. Внезапное и шумное появление зверька притянуло к себе взоры всех присутствующих. Обезьянка с испугом оглянулась через плечо, а затем с громким криком спрыгнула на землю, оттолкнувшись изо всех сил. Казалось, животное непременно разобьется, однако оно как ни в чем не бывало бросилось наутек, совершая отчаянные скачки, и вот оно уже с воплями неслось через пустынную равнину.
Это явилось последней каплей: от потрясения у суеверных чернокожих сдали нервы, и они, словно по команде, развернулись и бросились прочь от мрачного города. Следом за ними ретировались в позорной спешке Абу Батн и его воины пустыни.
Питер Зверев и трое белых спутников, обнаружив, что остались вдруг одни, обменялись вопросительными взглядами.
— — Подлые трусы! — гневно воскликнул Зверев. — Ты, Майк, пойдешь назад и попытаешься вернуть их. А мы, раз уж мы здесь, пойдем в город.
Майкл Дорский, который был рад любому поручению, лишь бы оказаться подальше от Опара, рысцой потрусил за улепетывающими воинами. Зверев, а следом за ним Мигель Ромеро и Пол Ивич, протиснулись в расщелину.
Они прошли сквозь внешнюю стену и оказались во внутреннем дворе, оканчивающемся высоченной внутренней стеной. Ромеро первым отыскал лаз, который вел в город и, позвав товарищей, смело шагнул в узкий проход.
Вдруг задумчивую тишину древнего храма вновь вспорол жуткий крик.
Люди остановились. Зверев отер пот со лба.
— — Думаю, нам одним дальше идти не стоит, — пробормотал он. — Пожалуй, следует вернуться и собрать людей. Нет смысла рисковать.
Мигель Ромеро презрительно усмехнулся, а Ивич заверил Зверева, что полностью одобряет его решение.
Зверев и Ивич быстро пошли назад через двор, не оглядываясь и не интересуясь, идет ли следом мексиканец, и вскоре очутились за городской чертой.
— — Где Мигель? — спросил Ивич. Зверев огляделся по сторонам.
— — Ромеро! — громко окликнул он, но ответа не последовало.
— — Наверное, оно его заграбастало, — прошептал Ивич, вздрагивая.
— — Невелика потеря, — буркнул Зверев.
Однако что бы ни представляло собой это загадочное «оно», внушившее Ивичу ужас, оно вовсе не заграбастало молодого мексиканца, который, проводив взглядом поспешно уходивших товарищей, углубился в проем внутренней стены, решив хотя бы взглянуть на древний город Опар, до которого так долго шел и о сказочном богатстве которого грезил в течение многих недель.
