Перед его взором раскинулась великолепная панорама величественных руин, при виде которых молодой и впечатлительный латиноамериканец застыл, словно завороженный. Но вот из стоявшего перед ним громадного здания в очередной раз раздался душераздирающий вопль. Если Ромеро и стало не по себе, то он не подал вида. Он лишь сжал покрепче винтовку и расстегнул кобуру револьвера, но не отступил. Он был потрясен величием увиденной картины; время и разрушения лишь подчеркивали первозданное великолепие.
Внимание его привлекло какое-то движение в храме. Откуда ни возьмись появилась человеческая фигура. Это был неказистый несуразный человек с короткими кривыми ногами. Потом еще один и еще, пока их не стало не менее сотни. Дикие существа медленно приближались к нему. При виде их дубинок-палиц и кинжалов Ромеро понял, что есть угроза пострашнее, нежели нечеловеческий крик.
Ему ничего не Оставалось, как отступить в проход.
— — Не могу же я в одиночку сражаться с целой армией, — пробормотал он.
Ромеро медленно пересек двор, прошел сквозь внешнюю стену и оказался снова за чертой города. Вдали клубилась пыль — это спасалась бегством экспедиция. Усмехнувшись, он последовал вдогонку неторопливым шагом, попыхивая сигаретой. Слева, с вершины каменистого холма его приметила маленькая обезьянка, которую все еще колотило от страха, но она уже не испускала испуганных криков, а только тихо и жалобно постанывала. Для малыша Нкимы день этот выдался нелегким.
Экспедиция бежала так быстро, что Звереву вместе с Дорским и Ивичем удалось догнать основной отряд лишь тогда, когда его большая часть уже спускалась с пограничных скал. Ни угрозы, ни щедрые посулы не могли остановить бегство, закончившееся только в самом лагере.
Зверев тут же пригласил Абу Батна, Дорского и Ивича на совещание. Это была первая неудача Зверева, и серьезная, ввиду того, что он сильно рассчитывал на неисчерпаемые запасы золота в сокровищницах Опара. Первым делом он отчитал Абу Батна и Китембо за трусость, помянув при этом недобрым словом их предков по материнской линии, но добился лишь того, что те впали в злобное негодование.
— — Мы пошли с тобой, чтобы сражаться с людьми, а не с демонами и привидениями, — сказал Китембо. — Я не боюсь. Я бы пошел в город, но мои люди со мной не пойдут, а один я не смогу разбить врага.
— — Я тоже, — подхватил Абу Батн, смуглое лицо которого потемнело от гнева.
— — Знаю, — усмехнулся Зверев. — Вы оба храбрецы, но бегаете гораздо лучше, чем деретесь. Посмотрите на нас. Мы не испугались. Мы сделали все, как надо.
— — Где товарищ Ромеро? — с напором спросил Абу Батн.
— — Наверное, погиб, — предположил Зверев. — А чего бы вы хотели? Выиграть сражение без потерь?
— — Никакого сражения не было, — возразил Китембо, — а человек, дальше других проникший в проклятый город, не вернулся.
Вдруг Дорский вскинул голову.
— — А вот и он! — воскликнул Дорский, и взоры присутствующих обратились к тропе, ведущей к Опару, на которой показался Мигель Ромеро, идущий в лагерь беспечной походкой.
— — Приветствую вас, мои отважные товарищи! — крикнул он. — Рад застать вас в живых. Я боялся, что вас всех хватит кондрашка.
Шутка была встречена мрачным молчанием, и никто не проронил ни слова, пока он не подошел и не уселся рядом.
— — Где ты пропадал? — напустился на него Зверев.
— — Хотел посмотреть, что там за внутренней стеной, — ответил мексиканец.
— — И что же ты увидел? — поинтересовался Абу Батн.
— — Великолепные здания, лежащие в руинах, — поделился Ромеро. — Мертвый разрушающийся город из мертвого прошлого.
— — А что еще? — спросил Китембо.
— — Видел отряд странных воинов. Низкорослые кряжистые люди на кривых ногах, с длинными могучими руками и волосатыми туловищами. Они вышли из большущего здания, наверное, храма. Их оказалось слишком много для меня. Я не мог схватиться с ними в одиночку, поэтому ушел.
— — Оружие у них было? — задал вопрос Зверев.
— — Дубины и ножи, — ответил Ромеро.
— — Вот видите, — воскликнул Зверев. — Всего лишь шайка дикарей, вооруженная дубинами. Мы могли захватить город без потерь.
— — Как они выглядели? — переспросил Китембо. — Опиши их.
Выслушав Ромеро, который постарался не пропустить ни малейшей подробности, Китембо покачал головой.
— — Так я и думал, — провозгласил он. — Это не люди, это демоны.
— — Люди или демоны, но мы должны вернуться и захватить город, — яростно произнес Зверев. — Мы обязаны завладеть золотом Опара.
— — Вы, белый человек, можете идти, — произнес Китембо, — но пойдете один. Я своих людей знаю и говорю вам, что они не пойдут. Ведите нас против людей с белой, коричневой или черной кожей, и мы пойдем за вами. Но не против демонов и привидений.
— — А ты, Абу Батн? — сурово спросил Зверев.
— — Я переговорил со своими людьми по возвращении из города, и они сказали, что туда не вернутся. Они не станут сражаться с нечистой силой. Они слышали голос джинна, который предостерегал их, и теперь боятся.
Зверев бушевал, грозил и увещевал, но безрезультатно. Ни арабский шейх, ни африканский вождь не поддавались.
— — И все же есть выход, — предложил Ромеро.
— — А именно? — спросил Зверев.
— — Когда прибудет гринго и филиппинец, мы будем уже вшестером — не арабы и не африканцы. Вшестером мы сможем захватить Опар.
Пол Ивич сделал кислую мину, а Зверев прокашлялся.
— — Если нас убьют, — сказал Зверев, — весь наш план сорвется. Не останется никого, кто смог бы продолжить дело.
Ромеро пожал плечами.
— — Я только предложил, — сказал он, — но, конечно, если вы боитесь…
— — Я не боюсь, — вспылил Зверев, — и в то же время я не дурак.
Губы Ромеро скривились в плохо скрытой усмешке.
— — Я пошел обедать, — произнес он и ушел.
На второй день своего пребывания в лагере заговорщиков Уэйн Коулт составил длинную шифровку и отправил ее на побережье с одним из своих слуг. Из своей палатки Зора Дрынова видела, как бою передали послание. На ее глазах юноша засунул его в конец расщепленной палки и двинулся в долгий путь. Чуть позже Коулт присоединился к девушке, перешедшей в тень большого дерева рядом с палаткой.
— — Вы только что отправили донесение, товарищ Коулт, — сказала она.
Он метнул на нее быстрый взгляд.
— — Да, — ответил американец.
— — Возможно, вам следует знать, что только товарищу Звереву разрешено посылать сообщения из лагеря, — сказала она.
— — А я и не знал. Это просто насчет денег, которые должны были ожидать меня, когда я высадился на побережье. Я их не получил и послал за ними слугу.
— — Ах вот оно что, — произнесла Зора, и разговор перешел на другие темы.
Во второй половине дня Коулт взял винтовку и отправился на охоту. Зора пошла вместе с ним, и вечером они снова ужинали вдвоем, но на сей раз хозяйкой была она. Так проходили дни, пока не настало утро, когда лагерь разбудил взволнованный туземец, сообщивший о возвращении экспедиции.
