Бегство отряда Зверева завершилось только тогда, когда воины добрались до своего последнего бивуака, да и то лишь для части людей, ибо, когда наступила ночь, обнаружилось, что четверть состава отсутствует, в их числе Зора и Ромеро. Когда подошли отставшие, Зверев спросил каждого о девушке, но никто ее не видел. Он попытался организовать отряд на ее поиски, но воины не соглашались идти с ним. Зверев угрожал и умолял, пока наконец не понял, что потерял власть над людьми. Может быть, он и пошел бы за ней один, как он твердил всем каждую минуту, но был лишен этой необходимости, когда поздно ночью эти двое пришли в лагерь вместе.
При виде их Зверев успокоился и вместе с тем обозлился.
— — Почему ты не осталась со мной? — набросился он на Зору.
— — Потому что я не умею бегать так быстро, как ты, — ответила она, и Зверев промолчал.
Из вышины, откуда-то с дерева послышалось уже знакомое предупреждение:
— — Покиньте белых!
Последовало долгое молчание, нарушаемое только нервным шепотом негров, и тогда голос заговорил снова:
— — Дороги в ваши страны свободны от опасностей, а с белыми людьми всегда ходит смерть. Выбросьте свою форму и оставьте белых в джунглях на мое попечение.
Один из чернокожих воинов вскочил на ноги, сорвал с себя французский мундир и бросил его в ближайший костер. Моментально и другие последовали его примеру.
— — Прекратите! — закричал Зверев.
— — Молчать, белый человек! — зарычал Китембо.
— — Бей белых! — крикнул обнаженный воин из племени базембо.
Воины мгновенно бросились к белым, сгрудившимся вокруг Зверева, и тут сверху раздался предупреждающий крик:
— — Белые — мои! Оставьте их мне!
Воины на миг приостановились, но один из воинов, разъяренный ненавистью и жаждой крови, снова двинулся вперед, угрожающе подняв винтовку.
Сверху зазвенела тетива. Чернокожий выронил оружие и пронзительно закричал, пытаясь вырвать стрелу, торчащую из его груди. Как только он упал лицом вперед, остальные чернокожие отступили, и белые остались одни. Негры же сбились кучкой в дальнем конце лагеря. Многие из них дезертировали бы в эту ночь, если бы не боялись мрака джунглей и угрозы того, кто скрывался в вышине.
Зверев в гневе шагал взад-вперед, проклиная судьбу, проклиная негров, проклиная всех.
— — Если бы мне помогали, — бурчал он, — этого не случилось бы. Я же не могу делать все один.
— — Вы и добились всего этого один, — съязвил Ромеро.
— — Что ты имеешь в виду? — вскинулся Зверев.
— — А то, что вы выставили себя полнейшим ослом и настроили против себя всех в экспедиции, но даже и в этом случае они оставались бы с вами, если бы были уверены в вашем мужестве. Но никому не хочется следовать за трусом.
— — Ты называешь меня трусом, ты, желтая обезьяна! — заорал Зверев, хватаясь за револьвер.
— — Бросьте, — произнес Ромеро. — Вы у меня на мушке. И вот что я вам скажу — если бы не сеньорита Дрынова, я убил бы вас на месте и избавил бы мир по крайней мере от одного психопата. Сеньорита Дрынова однажды спасла мне жизнь. Я не забыл этого, и поскольку она, кажется, любит вас, то вы в безопасности, если только я не буду вынужден убить вас в порядке самозащиты.
— — Это чистейшее безумие, — вскричала Зора. — Нас здесь только пятеро среди неуправляемой толпы негров, которые боятся и ненавидят нас. Завтра, без сомнения, они нас покинут. Если мы хотим выбраться когда-нибудь из Африки живыми, то нам следует держаться вместе. Позабудьте свои ссоры и давайте отныне действовать сообща, в полном согласии, ради нашего общего спасения.
— — Ради вас, сеньорита, я согласен, — сказал Ромеро.
— — Товарищ Дрынова права, — проговорил Ивич.
Зверев убрал руку с револьвера и угрюмо отвернулся, в оставшуюся же часть ночи в дезорганизованном лагере заговорщиков царило если не согласие, то покой.
Когда наступило утро, белые увидели, что негры все как один поснимали французские мундиры, а из листвы ближайшего дерева это тоже заметили и другие глаза — серые глаза, в которых мелькнуло насмешливое выражение. Чернокожие слуги и те отказались прислуживать белым, примкнув к людям своей крови, поэтому белым пришлось самим готовить завтрак после того, как попытка Зверева призвать слуг к повиновению получила резкий отпор.
Пока они ели, к ним приблизился Китембо в сопровождении вождей других племен, входивших в состав экспедиции.
— — Мы уходим со своими людьми на родину, — объявил вождь племени базембо. — Оставляем вам пищу из расчета, чтобы ее хватило для возвращения. Многие наши воины хотят убить вас, и мы не сможем им помешать, если вы попытаетесь пойти с нами, ибо они боятся мести духов, которые сопровождают вас уже много лун. Останьтесь здесь до завтра. После этого можете идти, куда угодно.
— — Но вы не можете бросить нас вот так, без носильщиков, без аскари, — возразил Зверев.
— — Вы больше не можете приказывать нам, белый человек, — сказал Китембо, — так как вас мало, а нас много, и ваша власть над нами кончилась. Вы во всем потерпели провал. За таким руководителем мы не пойдем.
— — Китембо, ты не прав! — зарычал Зверев. — Вы все будете за это наказаны.
— — Кто нас накажет? — усмехнулся негр. — Англичане? Французы? Итальянцы? Вы не посмеете пожаловаться им. Они накажут вас, а не нас. Может быть, вы пойдете к Рас Тафари? Да он вырежет ваше сердце, а тело бросит собакам, если узнает, что вы замышляли.
— — Не можете же вы оставить эту белую женщину в джунглях без слуг, носильщиков и достаточной защиты, — настаивал Зверев, осознав, что его первый аргумент не произвел впечатления на черного вождя, который сейчас держал в своих руках их судьбы.
— — Я не намерен оставлять белую женщину, — сказал Китембо. — Она пойдет со мной.
И только теперь белые впервые поняли, что вожди окружили их и взяли на прицел.
Во время разговора Китембо подошел ближе к Звереву, рядом с которым стояла Зора Дрынова, и теперь чернокожий вождь протянул руку и схватил девушку за запястье.
— — Пошли! — сказал он, и в тот же миг что-то пропело над их головами, и Китембо, вождь племени базембо, схватился за стрелу, вонзившуюся в его грудь.
— — Наверх не глядеть, — раздался голос в вышине. — Смотреть на землю, а кто поднимет глаза, тот умрет. Послушайте внимательно, что я вам скажу, черные люди. Расходитесь по домам, а белых оставьте здесь. Не трогайте их. Они принадлежат мне. Я все сказал.
Выпучив глаза и дрожа, чернокожие вожди отшатнулись от белых, оставив Китембо корчиться на земле. Они поспешили через лагерь к своим товарищам, которые обезумели от ужаса, и прежде чем вождь племени базембо испустил дух, чернокожие туземцы похватали заранее распределенную меж собой поклажу и, толкаясь, поспешили выбраться на звериную тропу, которая вела из лагеря на запад.
Белые в ошеломлении наблюдали за бегством воинов, храня молчание до тех пор, пока не скрылся последний чернокожий, и они остались одни.
— — Как вы полагаете, что имел в виду голос, говоря, что мы принадлежим ему? — хрипловато спросил Ивич.
— — Откуда мне знать, — проворчал Зверев.
— — Может, это привидение — людоед? — предположил, улыбнувшись, Ромеро.
— — Он нам так уже навредил, — сказал Зверев, — что мог бы на время оставить нас в покое.
— — Не такой уж он и злой, — произнесла Зора, — ведь он спас меня от Китембо.
— — Спас, чтобы самому попользоваться, — возразил Ивич.
— — Ерунда! — воскликнул Ромеро. — Намерение этого таинственного голоса столь же очевидно, как и тот факт, что это голос человека. Кто-то хочет расстроить планы нашей экспедиции, и я думаю, что
