Вивиана же снова повернулась к Моргаузе:
– Как я тебе уже говорила, Гвенвифар не родит Артуру сына – и все же король не отошлет ее прочь. Тем более что она христианка, а их вера запрещает мужчине прогонять жену…
– И что с того? – пожала плечами Моргауза. – У нее уже случился один выкидыш – а может, и не один. И она уже немолода для женщины. А жизнь женщины полна непредвиденных опасностей.
– О да, Моргауза, как-то раз ты уже попыталась воспользоваться этими непредвиденными опасностями, чтобы твой сын мог встать рядом с троном – не так ли? – спросила Вивиана. – Предупреждаю тебя, сестра: не вмешивайся в то, что установлено богами!
Моргауза улыбнулась.
– А мне казалось, Вивиана, что ты – или это был Талиесин? – еще давным-давно учила меня, что все в этом мире происходит в соответствии с волей богов, и никак иначе. Если бы Артур умер, так и не успев взойти на трон Утера, неужели боги не нашли бы другого человека, который послужил бы их целям?
– Я здесь не для того, чтоб вести с тобой богословские споры, скверная ты девчонка! – гневно произнесла Вивиана. – Ты что же, думаешь, что я доверила бы тебе судьбу королевской крови Авалона, будь на то моя воля?
– Но Богиня поступила по своей воле, а не по твоей, – с вкрадчивой яростью отозвалась Моргауза, – и мне кажется, что я уже устала от этой болтовни о древнем пророчестве… Если боги и существуют – в чем я вовсе не уверена, – мне все равно не верится, что они снизойдут до того, чтобы вмешиваться в дела людей. И не стану я ждать, пока боги сделают то, что сделать необходимо. Кто сказал, что Богиня не может действовать и через меня тоже? Чем я хуже других?
Королева краем глаза заметила, как шокирована Ниниана. А, еще одна наивная дурочка вроде Игрейны, тоже верит всей этой болтовне о богах!
– Что же касается королевской крови Авалона, я, как видишь, хорошо о ней позаботилась.
– На вид он кажется крепким и здоровым мальчиком, – сказала Вивиана, – но можешь ли ты поклясться, что не испортила его?
Гвидион вскинул голову.
– Моя приемная мать всегда была добра ко мне! – резко произнес он. – А леди Моргейна не очень-то заботилась о своем сыне, отданном на воспитание, – она даже ни разу не явилась сюда, чтоб узнать, жив ли я!
– Тебе велели говорить лишь тогда, когда тебя об этом попросят, Гвидион, – строго сказал Кевин. – И тебе ничего не ведомо ни о причинах, что заставили Моргейну поступить так, ни о ее замыслах.
Моргауза быстро смерила взглядом барда-калеку.
– Довольно! Ты хорошо заботилась о нем потому, что это соответствовало твоим целям, Моргауза, но я вижу: ты не забываешь, что этот мальчик стоит на ступеньку ближе к трону, чем Артур в его возрасте, и на две ступеньки ближе, чем твой собственный сын Гавейн! Что же касается Гвенвифар, я предвижу, что она сыграет некую роль в судьбе Авалона: она не может полностью укрыться от Зрения или видений – ведь однажды она прошла сквозь туманы и ступила на берег Авалона. Возможно, если она все-таки родит сына и будет очевидно, что тут сыграли свою роль искусство и воля Авалона… – Она взглянула на Ниниану. – Королева способна к зачатию, а сильная чародейка сможет предотвратить очередной выкидыш, если будет находиться рядом с ней.
– Поздно, – сказал Кевин. – Ведь это ее вина, что Артур предал Авалон и отрекся от драконьего знамени. По правде говоря, мне кажется, что она не совсем в своем уме.
– Все дело в том, Кевин, что ты ее терпеть не можешь, – сказала Ниниана. – Но почему?
Арфист опустил взгляд на свои скрюченные руки, покрытые шрамами. В конце концов он произнес:
– Верно. Я даже в мыслях не могу быть справедлив к Гвенвифар – я всего лишь слабый человек. Но даже если бы я любил ее, я и тогда сказал бы, что она не годится в королевы королю, который должен править от имени Авалона. Я не стану горевать, если она погибнет от какого-нибудь несчастного случая. Если она подарит Артуру сына, то будет считать, что обязана этим исключительно милости Христовой, даже если бы сама Владычица Озера стояла у ее постели. Я ничего не могу с этим поделать, но молюсь, чтоб ей не выпало такой удачи.
На лице Моргаузы заиграла кошачья усмешка.
– Гвенвифар может стараться стать большей христианкой, чем сам Христос, – сказала она, – но я немного знаю их Священное Писание – Лот приглашал сюда священника с Ионы, чтобы тот учил мальчишек грамоте. Так вот, это Писание гласит, что мужчина, прогнавший свою жену, будет проклят – если только она не изменяла ему. А даже сюда, в Лотиан, доходят слухи, что королеву трудно назвать непорочной. Артур частенько уезжает на войну, а всем известно, как милостиво Гвенвифар смотрит на твоего сына, Вивиана.
– Ты не знаешь Гвенвифар, – сказал Кевин. – Она благочестива сверх всякой меры, а Ланселет очень дружен с Артуром.
Думаю, Артур и пальцем не шевельнет, чтобы что-нибудь предпринять против них – разве что при всем дворе застукает их вдвоем в постели.
– И это можно устроить, – сказала Моргауза. – Гвенвифар слишком красива, чтобы женщины хорошо к ней относились. Наверняка кто-нибудь из ее окружения не прочь будет поднять скандал, и тогда Артур будет вынужден…
Вивиана с отвращением скривилась.
– Какая женщина станет так подводить другую женщину?
– Я бы стала, – отозвалась Моргауза, – если бы знала, что это нужно для блага королевства.
– А я бы не стала, – сказала Ниниана. – А Ланселет – человек чести и лучший друг Артура. Мне не верится, что он способен предать Артура с Гвенвифар. Если мы хотим устранить королеву, нам нужно придумать что-нибудь другое.
– Это так, – произнесла Вивиана, и в голосе ее прозвучала усталость. – Насколько нам известно, Гвенвифар пока не сделала ничего дурного. Мы не можем удалить ее от Артура, пока она выполняет свою часть договора и остается его верной женой. Если уж устраивать скандал, он должен опираться на истинные события. Авалон клялся поддерживать правду.
– А что, если бы скандал и вправду разгорелся? – спросил Кевин.
– Тогда можно было бы рискнуть, – ответила Вивиана. – Но я не стану выдвигать ложных обвинений.
– И все же у Гвенвифар имеется по крайней мере еще один враг, – задумчиво произнес Кевин. – Леодегранс, владыка Летней страны, недавно скончался, а с ним – его молодая жена и ребенок. Теперь королевой должна стать Гвенвифар. Но у Леодегранса есть некий родственник – он называет себя сыном короля, но в это я не верю, – и мне кажется, что он был бы не прочь назвать себя королем в соответствии с древним обычаем Племен, взойдя на ложе королевы.
– Хорошо, что при христианнейшем дворе Лота нету такого обычая, – верно? – пробормотал Гвидион. Но он сказал это так тихо, что взрослые могли сделать вид, будто не услышали его слов.
– По древнему обычаю, – сказала Ниниана, и ее прекрасный лоб прорезали тонкие морщинки, – Гвенвифар не считается супругой мужчины до тех пор, пока не родила ему сына, и если другой мужчина сумеет отнять ее у Артура…
– Вот в том-то и дело, – рассмеялась Вивиана. – Артур вполне способен отстоять свою жену силой оружия. И я не сомневаюсь, что именно так он и поступит. – Затем она посерьезнела. – Единственное, в чем мы можем быть твердо уверены, так это в том, что Гвенвифар по-прежнему бесплодна. Если же она
