Энгельманном и внушили Вике обратное.
– Допустим, что не обязательно. Но я дала этой девочке стопроцентную неуязвимость. Ни у кого на Земле больше такой нет. Можешь ты это понять? Поэтому она и выжила в яме.
– Но своей собственной дочурке ты бы не стала создавать неуязвимость такого сорта, а, Долли?.
– Но своей дочери я могу дать другую защиту, в отличие от этой секретутки. Мало того, что с генетическим дефектом, так еще и блядь.– Даша возмущенно выдохнула и эта было непритворно.– Эта хренова мамаша могла на неделю дома одного ребенка оставить и укатить к очередному хахалю на дачу. И, если честно, финал у нее не за горами...
Вот и прояснилась тема. Энгельманн считал Аню Каширскую своей 'овеществленной информацией', поэтому велел украсть ее и спрятать. Возможно и пальцы ей рубили не только для шантажа папы, но и в экспериментальных целях – посмотреть, как организм справится. Даша тоже видела в Ане Каширской свое кровное 'ноу-хау', поэтому и хотела... Скорее всего хотела уничтожить его, чтобы никому не досталось.
Обсуждать тут больше нечего. Или бросаться на госпожу Дидрихс и душить, или все-таки поверить в то, что она – не детоубийца.
– Давай, Даша, лучше поговорим о деньгах.
– Только не о той жалкой сотне тысяч, которые мне передал Беня. В принципе я могу сказать, что он мне вообще ничего не передавал, кроме поздравлений с наступающим Новым Годом.
– Но я взял у Риты еще сто тысяч.
– О, это уже интересно. И где они? Я могу помочь тебе их потратить.
– Не торопись, красавица. Пятьдесят тысяч, за исключением того, что успели получить 'соратники', утонула в Лермонтов-Юрте. Но другие пятьдесят хранились в консервной банке под могильной плитой моей прабабушки на старом одесском кладбище. По счастью, и Ваджрасаттва сделал свою работу в кредит, под мои будущие доходы. Так что эти вполне целые полста кусков могут стать безраздельно твоими, при определенных условиях конечно.
– Почему ты не оставишь их себе? В Питере ты можешь с ними до конца жизни протирать штаны в пивных и рюмочных, да еще с гордым видом бросать мелочь попрошайкам.
– Потому что мне нужен Энгельманн. Пятьдесят тысяч за вычетом небольшой суммы, которая нам понадобится для проведения соответствующего мероприятия, мы кладем на совместный счет. Приличные, хорошие бабки. И эти деньги ты получишь по завершению операции.
– Слушай, мне кажется что я веду эти разговоры в присутствии своей дочери. Поехали куда- нибудь, посидим, так сказать.– предложила Даша.
– 'Посидим', разбежалась. Знаю, сколько тут рестораны стоят.
– Да я угощаю, Шрагин. Кстати, тебя немецкая полиция случаем не разыскивает? За тобой же тут труп числится.
– Случаем нет, не числится. Получение соответствующей справки мне обошлось в пятьсот марок. Наверное, браток тот нелегально находился в ФРГ, поэтому и отбыл на родину, скорее всего, в футляре из- под горных лыж.
2.
– Рита была довольно смазливой, умной, да и склонной к блядству по расчету. Деловая такая девушка. Секс не занимал большого места в ее жизни, но и проблем особых не вызывал. Конечно же, Андрей подружился с ней – русскоязычная, безотказная...
– О мертвых ничего плохого, потому что и сам будешь таким же...
'Но, вообще, надо признать, Андрей умело создавал впечатление серьезного, положительного господина, а сам вот детей сколько наклепал между делом. Теперь другим за него расхлебывать... Даже приходится мило общаться с этой форменной гангстершой. Впрочем, если встреча полуврагов- полупартнеров позволена на высшем межгосударственном, так сказать, уровне, то почему не она не допустима у простых граждан?
Ведь ничего не поделаешь, есть взаимные интересы, есть отличное рейнское вино на скале , нависающей, конечно же, над отцом-Рейном. Неподалеку, кстати, то чудесное место, где рецидивистка Лореляй гробила проплывающих речников с помощью сильных афродизиаков.'
У собеседницы тоже стимулирующих мест хватает: и эта ложбинка промеж грудей, и расчетливо открытая коленка правильной формы и эти идеально белые зубки, двигающиеся между ярких пухлых губ. И стоит ей только податься вперед, как вот сейчас, собеседника тут же настигает таинственная волна эротической окраски, отчего он поспешно откидывается назад на своем венском стуле.
– Я, действительно, с бОльшим удовольствием прикончила бы Маргариту Вальцеву-Шерман- Нечипорук.– поделилась Даша.– Да и она, наверное, не против, чтобы мы с тобой оба сгинули на этой адской выставке трупов. Подходящее ведь местечко, тебе не кажется?
– Давай, Даша, рассматривать этот музей-могилу не как адскую выставку, а просто как черный ящик. Что в него попадает и что из него выходит? Попадают трупы, ткани, органы, а выходит строительный и прочий мусор.
– Давай, Сережа, поскореее перейдем от теории к практике. Если ты согласен какое-то время побыть трупом, то я тебе помогу попасть в музей.
– Но их же замораживают!
– А почему бы и тебе не побыть в холодке какое-то время?– сказала Даша и, несмотря на теплую погоду, по спине Шрагина загулял озноб. Идея была здравой, но уж очень несимпатичной.– Со схемой поставок я знакома. Ездят такие фургоны, похожие на те, в которых перевезят мороженое. Но 'мороженое' в них не на всякий вкус. Это биоматериал в пакетах из толстого пластика.
Надо какой-нибудь из этих фургонов отследить, подловить и в удобный момент подменить пакет.
– Я все-таки не сливочное мороженное, мне низкая температура может повредить.
– Во-первых, Шрагин, ты будешь в теплоизоляционном костюме. А во-вторых, я тебе сделаю укол, от которого ты заснешь примерно на два часа. В это время твое хилое тело сможет переносить гораздо более низкую температуру, чем та, к которой оно привыкло. А еще перед сном ты проглотишь ампулку с эпинефрином, ее стенки растворяться в твоем кишечнике через два часа и ее содержимое пробудит тебя получше любого будильника.
Он не мог отказаться от мести Энгельманну и она это знала. Может поэтому и подобрала вариант, в которых он оказывался в максимально уязвимом и зависимом от нее положении.
Подстраховывают ли его те пятьдесят тысяч, которые он положил на совместный счет и которые она в случае его безвременной кончины никогда не получит? Если Даша сочтет его исполнителем Ритиной воли, то его песенка спета. Госпожу Шерман госпожа Дидрихс ненавидит еще больше, чем господина Энгельманна.
– Теплоизоляционный костюм, Шрагин, я беру на себя. Как там тебе действовать на местности, мы потом разберемся, у меня есть план музея... Но суть такова, ты попадаешь вместо трупного материала во владения Энгельманна, там тебе придется преодолеть несколько запоров, но основной ключ-код я знаю, и у тебя будет время, чтобы подобрать дополнительный. Твоя основная задача: добраться до пультовой и там отключить электропитание через компьютерную систему управления музеем. Если получилось – вырубаются все наблюдательные подсистемы. Пока запускается резервное питание, в музей проникает еще один человек, то есть я. Больше нам ничего не нужно...
– За исключением мультиносителей . Я угадал, они ведь именно так называются?
– Еще их обзывают биогенераторами. Хотя я бы их назвала бутербродами.– по затвердевшему Дашиному лицу, стало ясно, что это очень и очень больная тема. – Они, и в самом деле, смахивают на бутерброды; первый слой – процессор, второй – золотая матрица, третий – вирусные вектора, упакованные в сверхтонкий пластик. Каждая такая штука стоит как новенький Мерседес. И в них воплощена
