Родственников старшего поколения Цзя Чжэнь и Цзя Жун пригласили следовать за ними. Цзя Шэ и его ровесники заняли места в колясках и паланкинах, а ровесники Цзя Чжэня сели верхом на коней.
Фэнцзе опасалась, как бы Баоюй не расшалился, когда прибудут в кумирню, — ведь Цзя Чжэн может за ним не уследить, и тогда не избежать неприятностей. Поэтому она приказала слуге тотчас же позвать юношу. Пришлось Баоюю подъехать к ее коляске.
— Дорогой братец, — сказала Фэнцзе, — ты знатен и благороден, а ведешь себя как девчонка, не пристало тебе изображать мартышку на коне. Садись лучше ко мне в коляску, поедем вместе.
Баоюй соскочил с коня, сел рядом с Фэнцзе в коляску, и, беседуя между собой, они продолжали путь.
Вскоре к коляске подскакали два всадника, с одной и с другой стороны, спешились и доложили:
— Неподалеку есть подходящее место для остановки. Госпожа может там отдохнуть и переодеться.
Фэнцзе велела им спросить дозволения у госпожи Син и госпожи Ван.
— Госпожи сказали, что отдыхать не будут, — сказали всадники, — а вы поступайте как вам угодно.
Фэнцзе изъявила желание немного отдохнуть, а затем следовать дальше. Мальчик-слуга тотчас взял коня под уздцы, вывел коляску из толпы и пошел в северном направлении.
Баоюй приказал слугам разыскать Цинь Чжуна, и Цинь Чжун, который ехал верхом следом за паланкином своего отца, вдруг увидел бежавшего к нему мальчика-слугу. Мальчик передал ему приглашение Баоюя немного передохнуть и закусить. Цинь Чжун еще раньше заметил, что лошадь Баоюя, укрытая попоной, повернула вслед за коляской в северном направлении, и понял, что Баоюй едет в коляске вместе с Фэнцзе. Он подхлестнул коня и догнал коляску у ворот деревенской усадьбы.
Фэнцзе, Баоюй и Цинь Чжун, в роскошных одеяниях, с изящными манерами, казались деревенским женщинам небожителями, опустившимися на землю.
В усадьбе было всего несколько жилых комнат, поэтому Фэнцзе, не найдя места, где бы переодеться, вошла в небольшую крытую камышом хижину и велела всем прогуляться. Баоюй сразу понял, в чем дело, и тотчас же вышел, сопровождаемый Цинь Чжуном и слугами.
Баоюй ни разу не был в деревне, никогда не видел самых простых в обиходе вещей, даже не знал, как они называются и для чего служат. Все казалось ему удивительным. Хорошо, что среди слуг нашелся один, которому все эти вещи были знакомы, он говорил Баоюю, что как называется и для чего служит.
Баоюй лишь кивал головой.
— Недаром древние писали:
Значит, правы были древние!
Увидев на кане прялку, Баоюй раскрыл глаза от изумления:
— Это — чтобы прясть нитки. А из ниток материю ткут, — объяснили слуги.
Баоюй взобрался на кан, покрутил прялку. Тут к нему подскочила девушка лет шестнадцати — семнадцати и закричала:
— Сломаешь!
Слуги цыкнули на нее, а Баоюй отдернул руку и сказал:
— Я ничего подобного не видел, любопытно попробовать.
— Так ты ведь не умеешь, — сказала девушка, — хочешь, научу.
Цинь Чжун легонько дернул Баоюя за рукав и насмешливо шепнул:
— А в деревне тоже много интересного!
— Помолчи! — оттолкнул его Баоюй. — А то побью.
Девушка взяла прялку и начала прясть, да так ловко, что любо было смотреть. Тут ее позвала старуха:
— Эй, дочка, скорей иди сюда!
Девушка бросила прялку и убежала.
Баоюю сразу все стало неинтересным. Как раз в это время Фэнцзе прислала за ним слугу.
Фэнцзе уже успела вымыть руки, переодеться и спросила, переоделись ли они.
— Нет, — ответил Баоюй.
Служанки поставили на стол печенье, налили душистого чаю. Фэнцзе выпила чашечку, подождала, пока уберут со стола, затем вышла из хижины и села в коляску. Ванъэр еще раньше вручил подарки хозяевам усадьбы, и те принялись благодарить Фэнцзе.
Баоюй огляделся. Девушки, которая только что пряла, нигде не было. Он заметил ее у выхода из усадьбы, уже когда они немного отъехали. Она стояла вместе с двумя другими девочками и держала на руках ребенка. Баоюй почувствовал, как взволнованно забилось сердце, но постарался ничем не выдать своих чувств, лишь тайком бросил на девушку ласковый взгляд. Тут налетел порыв ветра, Баоюй зажмурился, а когда открыл глаза и обернулся, девушка куда-то исчезла.
Они догнали похоронную процессию. Впереди слышался грохот гонгов и барабанов, колыхались траурные флаги и зонты, по обе стороны от дороги выстроились буддийские монахи из кумирни Железного порога.
Вскоре въехали в ворота кумирни. За воротами были расставлены алтари с курильницами, слышались молитвы. Гроб с телом покойницы установили в боковом зале храма. Баочжу легла возле гроба.
Перед кумирней Цзя Чжэнь принимал гостей, друзей и близких. Некоторые уже стали прощаться, и Цзя Чжэнь каждого благодарил за оказанную честь. К концу дня почти все гости, строго соблюдая принцип старшинства, разошлись.
Женщин принимала Фэнцзе. Первыми уехали жены титулованных сановников, а за ними и остальные. До окончания трехдневных церемоний осталось лишь несколько близких родственниц.
Госпожа Син и госпожа Ван тоже собрались уезжать и позвали Баоюя, но тому хотелось побыть еще немного за городом, и пришлось оставить его на попечение Фэнцзе.
Кумирню Железного порога с помещениями для покойников, а также для тех, кто их сопровождал, некогда отстроили Нинго-гун и Жунго-гун, здесь и поныне возжигали благовония и было родовое кладбище, где хоронили членов семьи Цзя, умерших в столице.
Отстраивая кумирню, предки не предполагали, что в период расцвета их потомки будут разниться между собой, как Цань и Шан [150]. Кто победнее, оставался в кумирне, более богатые и знатные подыскивали себе местечко поудобней — в соседней деревне либо в женском монастыре — и жили там до конца погребальной церемонии.
Так было и на похоронах госпожи Цинь. Одни расположились в кумирне, другие поблизости от нее. Фэнцзе не захотела оставаться в кумирне и послала людей к монахине Цзинсюй в ближайший монастырь Пампушек с просьбой отвести ей там несколько комнат.
Монастырь, собственно, назывался Шуйюэ, а это нелепое название получил за то, что там готовили на редкость вкусные пампушки.
Монахи тем временем окончили службу и принесли Цзя Чжэню чай и вечернюю трапезу. Цзя Чжэнь послал Цзя Жуна сказать Фэнцзе, чтобы ложилась отдыхать. Но Фэнцзе простилась со всеми и вместе с Баоюем и Цинь Чжуном отправилась в монастырь Пампушек. В кумирне было кому позаботиться о женщинах, принимавших участие в похоронной процессии, — там оставалось несколько невесток из рода Цзя.
Цинь Банъе, отец Цинь Чжуна, человек старый и больной, уехал, наказав сыну дождаться
