(По этой причине пляска получила название «тарантелла»; впоследствии так был назван бурный танец). «Плясовые» психопатические эпидемии охватывали в Средние века города Германии, Франции, Фламандии и других стран Западной Европы.

История Средних веков изобилует сообщениями о массовых умопомешательствах и в других формах. Вот описание религиозных буйств во времена Реформации: 'Женщины раздирали грудь, простирали руки в виде креста, тогда как другие ложились на спину и с пеной на губах устремляли взгляд в небо, охваченные страстным ожиданием чуда. Затем они вдруг вскакивали, впадали в неистовство, скрежетали зубами, хлопали в ладоши, одновременно призывая небеса ниспослать свое благословение и изрыгая проклятия… Некоторым чудилось огромное нисходящее с небес и охватывающее город пламя с голубыми и черными языками, истерический хохот и плач раздавались со всех сторон… Лучи солнца случайно упали на недавно позолоченный флюгер… и ослепили тех, кто смотрел в ту стороны. Столпившиеся женщины упали ниц и, сложив руки, закричали: «О! Отец Сиона! Блистательный Царь Сиона, пощади свой народ!»

В период некоторых психопатических эпидемий толпы людей уничтожали «еретиков» или кончали жизнь самоубийством, занимались каннибализмом и другими зверствами. Ссылаясь на многие подобные примеры, русский ученый А.Л. Чижевский утверждал, что «вся общественная жизнь человеческих коллективов протекает под знаком массовых психозов и массовых психопатий… Чем интенсивнее бьет ключ общественной жизни, тем чаще и глубже охватывают ее коллективные безумия».

Одна из наиболее крупных психопатических эпидемий поразила христианскую Европу около 1000 года. Как отмечал Чижевский, люди были охвачены «одною ужасною и роковою мыслью — о конце мира. Вера в светопреставление проникла во все умы и сердца; кончина мира должна была наступить с началом 1000 года… И чем ближе подходило время к 1000 году, тем различные страхи и смертельная боязнь все глубже вселялись в человека. В период 990 — 1000 годов люди жили только страхами, слухами, один страшней и вздорней другого, пророчествами. Все было преувеличено и приукрашено в их глазах. Обычные явления природы принимались за нечто невообразимо ужасное. Видения, таинственные голоса, массовые галлюцинации зрения и слуха наблюдались повсюду. Страх перед кончиной мира и страшным судом в некоторых странах сочетался с повальными болезнями, голодом и другими бедствиями, что доводило до крайности этот жуткий всеобщий психоз. Храмы были переполнены молящимися, повсюду совершались богослужения со страстными мольбами прощения и помилования. Торжественные процессии величественных князей церкви, блестящие ризы и стройные хоры певчих сочетались с рубищами безумствовавших людей, со сценами неописуемого ужаса и отчаяния».

Воспоминания об этих панических настроениях 1000-летней давности становятся особенно актуальными по мере того, как до начала 2000 года остаются считанные месяцы. Тим Шоукросс совершенно прав, когда упоминает в конце своей книги о том, что по мере приближения к началу нового тысячелетия совершаются «фундаментальные сдвиги в старых религиозных установках и принципах общественной организации». Порой эти «сдвиги» принимают истерический и даже панический характер. Ныне, как и прежде, завершение очередного тысячелетия христианской эры многие смешивают с концом света. Правда, в духе нового времени эти выводы часто подкрепляются не только библейскими текстами, но и ссылками на изучение календарей майя и вольной трактовкой геологической теории о сдвигах в земной коре. Как справедливо отмечает Тим Шоукросс, накануне нового тысячелетия резко увеличилось количество людей во всем мире, верящих во внеземной характер НЛО. А некоторые из них ожидают в первые секунды нового тысячелетия разрушительного вторжения инопланетян на Землю. Однако нелишне вспомнить, что 1000 лет назад подобные панические страхи, к счастью, не оправдались.

Известно, что как только 1000 год благополучно миновал, в Европе воцарилось спокойствие, а ожидание конца мира сменилось бурным стремлением возблагодарить небо за избавление от гибели. Как констатировал Чижевский, «депрессивная психическая пандемия сменилась столь же мощной психической реакцией, выразившейся во всеобщем маниакальном возбуждении восторга и радости».

Однако вскоре Европу стали потрясать новые психопатические эпидемии. Как подчеркивал Чижевский, «начиная с XI века европейские народы и католичесхо-феодальный мир прошли через ужасный кризис массовых умопомешательств. Крестовые походы, процессы самобичевалыциков, неистовая пляска, тарантелла, макабрский танец и другие эпидемии истерии и истероэпилепсии в течение четырех столетий волновали умы. Но общее возбуждение умов не прекратилось. В XV веке… начинаются повальные эпидемии демономании. …Ни одна нация Западной Европы не избежала этой эпидемии, которая держалась около 300 лет. Повсюду вопреки здравому рассудку господствовало убеждение в том, что нечестивые люди, главным образом старые женщины, обладают адскими силами творить сверхъестественные злодеяния, мучить и умерщвлять людей, питаясь их мясом и кровью, летать на дьяволовы пиры и шабаши, превращаясь в животных, совершая все свои деяния по наущению дьяволов».

Катализатором демономании служили заявления сумасшедших. Как отмечал Чижевский, «люди, психика которых была предрасположена к заболеванию, лица с расшатанной нервной системой, с предрасположением к бреду, галлюцинациям и т.д., — все они каждую минуту склонны были признать себя виновными в интимных отношениях с демонами, инкубами, суккубами и даже с самим дьяволом. Одержимые с большими подробностями рассказывали о своих полетах на шабаш дьявола, показывали анестизированные места на теле — „печати дьявола“ и приводили другие не менее „веские“ доказательства своих общений с нечистою силою… Психическая инфекция быстро охватила массы народонаселения Европы, которая превратилась в убежище истеричек, слабоумных, меланхоликов, параноиков и всевозможных маньяков».

Ирония А. К. Приймы. основанная на невозможности массовых умопомешательств, игнорирует тысячи фактов из всемирной истории, в том числе и в XX веке. Новейшая история чрезвычайно богата примерами массовых безумий, которые охватывали огромные страны, жившие в обстановке страха перед внешним или внутренним врагом. Исследователь этого явления американский историк Луи де Йонг так объяснял механизм возникновения массового психоза во время внешнего или внутреннего конфликта: 'Начало войны влечет за собой возникновение сильного страха у большинства людей. …Человек стоит перед угрозой неотвратимой и непостижимой катастрофы. Какое оружие применит противник? Все, что, начиная с юных лет, читал или слышал человек об ужасах войны, о сражениях с применением огнеметов, о бактериях и «лучах смерти», — все это всплывает в памяти и грозит затопить сознание… Наряду со страхом и ненавистью появляется и чувство беспомощности… В подобной обстановке у очень многих людей появляется склонность найти отдушины, чтобы освободиться от внутреннего напряжения, воспринимая без особых рассуждений мысль о том, что надо искать врага в своих собственных рядах. Теперь дело лишь за тем, чтобы кто-то первым назвал мнимого врага «по имени».

«Обнаружение» мнимого врага одним или несколькими людьми способствует быстрому распространению психопатической эпидемии «шпиономании». Как отмечал Луи де Йонг, «возглас отдельного человека подхватывается тысячами и быстро передается из уст в уста. Пресса и радио заботятся о том, чтобы он оказался доведенным до миллионов людей. В подобном процессе возбуждение как искра перескакивает от одного человека к другому. Однако значительно более важную роль играет то обстоятельство, что большинство людей находится в состоянии такого напряжения, что достаточно малейшего толчка, чтобы вся их злоба и ненависть прорвались наружу. В связи с этим искры возбуждения возникают во многих местах сразу, их распространение становится исключительно быстрым, и то, что один человек только подозревает, следующий уже передает как достоверный факт… Многие утверждения люди принимают за действительность, несмотря на то, что они звучат неправдоподобно… Рациональное мышление играет весьма незначительную роль в том внутреннем процессе, который ведет к этому моменту».

Луи де Йонг приводил многочисленные примеры того, как в такой обстановке обвинения в шпионаже могут возникать буквально на пустом месте: «Так, например, в Бельгии в ходе первой мировой войны жители искали особые знаки, схемы или планы города на обратной стороне рекламных вывесок фирмы „Магги“, а во время второй мировой войны с той же целью осматривали плакаты, рекламирующие цикорий „Паша“; в обоих случаях искали пометки, якобы сделанные агентами противника из среды самого населения».

Жертвами обвинений в шпионаже могут стать представители самых различных категорий населения. «Люди часто искали врагов в собственной стране среди священников, монахов и монахинь. Все эти лица носят одежды, словно специально приспособленные для укрытия оружия… В 1914 году в Германии

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату