повернувшись к сидящей в кресле Л.И. Голубкиной, сказал: «Вот здесь присутствует Лариса Голубкина. Она занималась еще у Александры Северовны Стрельниковой и подтвердит мои слова!» И приготовился к «мести».
Лариса Ивановна Голубкина, сидй в кресле, кладет ногу на ногу и говорит: «Я потрясена — та же манера двигаться, та же манера говорить, даже интонации те же! У меня такое ощущение, как будто я побывала на уроке Александры Николаевны Стрельниковой!»
Уж чего-чего, но такого я не ожидал. Я готов был встать перед ней на колени! Она не стала сводить счеты в ответ на мое (если говорить честно) хамство, а высказала свое объективное мнение о лечебном сеансе. А ведь это — главное!
Вот так состоялась моя первая встреча с актрисой Ларисой Ивановной Голубкиной, которую множество раз до этого я видел в кино и в театре. Это был, наверное, 1995-96-й год.
Но и это еще не все. На втором телевизионном канале была передача «Врача вызывали?» Вела ее Е.В.Малышева.
Она обычно приглашала в студию кого-нибудь из известных артистов, а уже тот представлял врача. Вот так она пригласила и Л.И. Голубкину. И та сказала: «А вот я много лет занимаюсь дыхательной гимнастикой Стрельниковой... В Москве живет и работает единственный продолжатель ее дела доктор М.Н. Щетинин». И практически вынудила Малышеву показать в своей передаче небольшой сюжет обо мне.
И вот такая она во всем — бескорыстная, бесхитростная, отзывчивая, справедливая — талантливейшая актриса, Народная артистка России Лариса Ивановна Голубкина!
Ольга Борисовна Воронец (певица, народная артистка России)
Это было несколько десятков лет тому назад. Меня только что перевели из областной филармонии в Москонцерт. Нагрузка у нас всегда была большая — масса концертов. И случилось так, что я вдруг простудилась и заболела. Попела с больным горлом — и совершенно осипла. Была в ужасе! Никакие снадобья не помогали. Врачи сказали, что у меня узлы на голосовых связках. Что нужно оперативное вмешательство и какое-то особое лечение.
Кто-то мне подсказал пойти к замечательному врачу-фониатру В.А. Загорянской-Фельдман, которая работала в поликлинике Большого театра. Валентина Александровна посмотрела мое горло и говорит: «Нет, у Вас узлов нет! Это у Вас маленькие кусочки мокроты, которые прилипли к связкам. И такое впечатление, что у Вас на голосовых связках певческие узелки. Знаете... есть замечательная женщина... Она педагог вокала и работает у Вас в Мосэстраде (тогда Москонцерт еще назывался Мосэстрадой). Она Вам поможет». И дала мне адрес и телефон Александры Северовны Стрельниковой.
Я позвонила и поехала по указанному адресу. Это было в Сокольниках. Там еще была такая пожарная каланча недалеко от их дома. Я пришла. Сидит пожилая женщина, приятная, интеллигентная. Это и была Александра Северовна (необычное отчество — сразу запоминается). Я ей рассказала о диагнозе, поставленном В.А. Загорянской-Фельдман, и она стала со мной заниматься. Потом она познакомила меня со своей дочерью Александрой Николаевной.
У Александры Северовны уже было много учениц в Москонцерте, и я, поговорив с начальником нашего отдела, стала официально заниматься у нее вокалом. Она показала мне дыхательные упражнения, которые тогда у них существовали только для певцов. И я перед каждым уроком вокала стала делать с ней эту дыхательную гимнастику.
Прошло 2 недели, я запела, и на этом закончилась вся моя болезнь. Никаких узлов, ничего. С Валентиной Александровной Загорянской-Фельдман я потом в течение нескольких десятков лет поддерживала отношения. И в случае простуды, болезни — я ходила к ней в поликлинику Большого театра, в которой она много-много лет проработала фониатром-оториноларингологом. Она всегда абсолютно точно и безошибочно могла поставить диагноз.
А с Александрой Северовной я продолжала заниматься уже просто вокалом. У меня было очень много гастролей. И как-то однажды, вернувшись с гастролей, я узнала, что Александры Северовны уже нет с нами. Она умерла.
С тех пор я всегда стала обращаться со своим нездоровьем (особенно, когда несмыкание связок) к Александре Николаевне. Я приезжала к ней домой на улицу Тухачевского, и она распевала меня всегда только после занятий дыхательной гимнастикой. И всегда выручала меня, спасала меня!
Вообще, это женщина необыкновенная. Мало того, что она — человек немолодой, тогда уже была, слава Богу, в приличных летах. Но она настолько была современна, настолько она была веселой, жизнерадостной, жизнеутверждающей! Ходила ежедневно купаться в Серебряный Бор, и никаких болезней она не признавала. Все вылечивалось дыхательной гимнастикой.
Я помню, однажды, когда я была у Загорянской-Фельдман, Валентина Александровна мне рассказала: случилось так, что она простудилась. У нее было жесточайшее, чуть ли не крупозное воспаление легких с температурой под 40°. Валентина Александровна позвонила Александре Северовне и сказала, что у нее приключилась вот такая беда. Северовна говорит: «Мы сейчас с Шурой к Вам приедем». Когда приехали, Александра Северовна сказала: «Вставайте, нечего разлеживаться!» Стрельникова старшая ведь была на язык остра, и Александра Николаевна в этом отношении была в нее. Никаких почестей, регалий, чинопочитаний, званий для нее не существовало. К ней пришел человек лечиться или заниматься вокалом (естественно, с дыхательной гимнастикой одновременно). Поэтому все остальное ей было безразлично — она оказывала помощь.
И Александра Северовна подняла ее с температурой 40° и заставила заниматься (ну, конечно, немножко полегче, чем делает здоровый человек). Валентина Александровна думала, что она сейчас здесь и умрет! Действительно, она была в ужасе... Но ведь ничего не помогало, никакие лекарства. Поэтому Валентина Александровна делала все, что ей говорили Стрельниковы. Когда кончился урок, измерили температуру. Оказалось, что она почти нормальная, около 37°.
Северовна сказала: «Вставать и заниматься каждый день!» И когда на следующий день пришел врач, он был просто потрясен: температура нормальная, воспалительный процесс закончился, все в порядке. И она еще больше возлюбила Стрельникову и всегда, когда были какие-то трудные случаи, посылала к ней своих пациентов.
Александра Николаевна ведь работала в двух театрах и дежурила на многих спектаклях, в первую очередь на тех, в которых был занят Андрей Миронов (она сама мне рассказывала). Ведь у него была очень большая нагрузка на голос: практически во всех спектаклях он пел и танцевал. Это же все безумно трудно. Бывали случаи, когда посередине спектакля бежали за А.Н. Стрельниковой: Миронов обезголосил, что делать?! Она говорила: «Продлите, пожалуйста, антракт на 10-15 минут». Он к ней приходил. Александра Николаевна делала с ним свою «железную» гимнастику, садилась за рояль и распевала его. А.А. Миронов выходил на сцену и прекрасно доигрывал спектакль.
И не только его одного она выручала в театре, но и многих других артистов. Я помню такой случай. У нас в Москонцерте был такой ансамбль, очень хороший, — квартет «Улыбка». И девушка, которая пела четвертым голосом (самым низким), вдруг неожиданно его потеряла. Пошла к врачу. Врач посмотрел и сказал, что от вокальной перегрузки у нее образовались узлы на связках, их надо срезать.
И вот тогда она попала к Александре Николаевне и Александре Северовне. И буквально за месяц узлов у нее не стало. У нее же действительно были певческие узелки, но когда она после занятий со Стрельниковыми пришла к своему профессору-ларингологу, он спросил:
— Вы что, делали операцию?
Она отвечает:
— Нет.
— Как нет, когда у Вас не только узелков, но даже намека на них нет!..
Она ему все рассказала. Профессор был совершенно потрясен.
Я знаю эту женщину, знаю квартет «Улыбка», так что это все доподлинно.
Мне рассказывала одна очень известная эстрадная певица о том, как она впервые побывала на уроке у Александры Николаевны, и та ее погоняла как следует. Она говорит: «Я вышла от нее и чувствую — теряю