– Что?
В переулке затопали сапоги. Хлипкая дверь, недавно установленная Баггом из уважения к стыдливости Джанат, упала с одного удара. В дом вломились люди в доспехах.
Джанат негромко вскрикнула.
Танал Ятванар не верил собственным глазам. Стражники проталкивались мимо него; в конце концов ему пришлось растопырить руки, чтобы избыток солдат не развалил нелепую комнатенку с перепуганными, квохчущими курами и выпучившими глаза обитателями.
Ну, хотя бы ОНА действительно выпучила глаза. Мужчина – печально знаменитый Теол Беддикт, нестерпимо смешной в дурацком сцепленном булавками одеяле – смотрел на нежданных гостей спокойно.
Танал устремил взор на Джанат и ухмыльнулся. – Какая неожиданность!
– Я… я что, знакома с вами, господин…?
Теол промолвил безмятежным тоном: – Чем могу служить?
Танал, смущенный словами Джанат, не сразу услышал вопрос Теола. Потом ощерился: – Я здесь, чтобы арестовать твоего лакея. Человека по имени Багг.
– Он нет! Он готовил не настолько плохо.
– И, как оказалось, я наткнулся на другое преступление.
Теол вздохнул и нагнулся, подняв подушку, из которой извлек живую курицу. Она была ощипана, только стержни перьев торчали тут и там. Птица трепыхалась, пытаясь хлопать вялыми розовыми крыльями, мотала головой на тощей шее. Теол протянул ее агенту: – Вот. Признаюсь, мы почти не надеялись на получение выкупа.
Какой-то стражник за спиной Танала сдавленно хихикнул.
Танал скривил губы.
– Ах, так, – вздохнул Теол. – Если бы вы проверили отчеты Адвокатской коллегии за прошлый месяц, господин, то обнаружили бы там официальное прощение, выданное Джанат Анар. «За отсутствием обвиняемого» – тот тип амнистии, которое ваш род использует в случае полного и тщательно организованного исчезновения субъекта. Итак, находящаяся здесь ученая полностью амнистирована, что, в свою очередь, означает – я не укрывал беглую преступницу. Что до Багга… ну, когда выследите его, передайте, что он уволен. Я не допускаю негодяев в свой дом. Кстати, говоря о негодяях… вы уже уходите?
– Слушаюсь, господин!
Багг свернул за угол и обнаружил, что узкий проход к дому Теола заграждает туша недавно забитого бычка с раскинутыми ногами и высунутым белым языком. Аблала Сани, обхватив рукой сломанную шею животного, кряхтел и напрягал мышцы; лицо его покраснело, на висках и шее выступили синеватые вены, по сложной пульсации которых было хорошо заметно – у Тартенала не одно сердце.
Тащивший добычу к двери Теола великан заметил Багга, и глаза его вспыхнули: – О, хорошо. Поможешь.
– Где ты его взял? Ну, неважно. Он не пройдет в дверь, Аблала. Придется разрубить снаружи.
– Ох. – Великан помахал рукой. – Вечно все забываю.
– Аблала, Теол дома?
– Нет. Никого нет.
– Даже Джанат?
Тартенал, не сводивший глаз с прочно застрявшего в переулке бычка, потряс головой. – Придется отпилить ноги. О, куры дома.
С каждым шагом к дому Багг волновался все сильнее. Сейчас он понял, что не зря. Но нужно было не просто нервничать. Нужно было предвидеть.
Багг вскарабкался на тушу, протиснулся мимо Аблалы – это оказалось легко, ведь здоровяк был весь в мыле – и побежал к двери.
Створка сломана и висит на одной хлипкой петле. Внутри четыре курицы маршируют по полу, словно заправские солдаты. То же самое пытается проделывать и подушка Аблалы.
Скоро в штабе истопатов случится сцена. Ничего нельзя поделать. Полное уничтожение, поток гнева Старшего Бога – ох, слишком рано, слишком многие головы поднимутся, слишком многие глаза сузятся, языки задвигаются, впитывая голодную слюну.
Он вошел в комнату и схватил большой мешок.
Аблала Сани заслонил дверь. – Что стряслось?
Багг кидал в мешок скудные пожитки.
– Багг?
Тот сунул в мешок курицу, потом еще одну.
– Багг?
Ходячая подушка упала в мешок последней. Завязав узел, Багг повернулся и передал мешок Аблале. – Найди, где спрятаться, – бросил он.
– А как насчет коровы?
– Это бычок.
– Я старался, а он застрял!
– Аблала… ладно, оставайся здесь. но теперь ты сам по себе. Понял?
– Куда ты идешь? Где все?
Если бы Багг попытался объяснить произошедшее доступным великану языком, все могло бы обернуться иначе. Старший Бог задержался бы на миг, потом еще на один, а потом задумался бы. Однако он сказал кратко: – Они пропали, дружище, и никто из нас не вернется. Очень долго. Может, никогда. Позаботься о себе сам, Аблала Сани. И берегись своего нового бога – он гораздо больше, чем кажется.
Сказав так, Багг выбежал, перебрался через труп бычка и ушел в глубину улочки. Где и остановился.
Они будут охотиться за ним. По улицам. Ему хочется прорываться с боем? Нет. Один удар, один момент высвобождения силы, когда тела истопатов полетят клочками во все стороны. Быстро сделать – и уйти.
