— Ты хочешь сказать, что все это заварил РОСТЕХ?
— Нельзя так прямо в газетах писать. В суд подадут, — Бергер хихикнул. — Ну, это мелочь, а вот кирпичом по кумполу могут. Да и слухи это все. Никаких фактических доказательств. Не считать же попытку покушения на добродетельного Андрея Николаевича со стороны возбужденных нохчей доказательством? Их всех на месте постреляли и никаких ответов мы уже не дождемся. Мало ли — перепутали. Он хихикнул. — Эй! На красный, зачем едешь!
— Сам сказал быстрее!
— Ну не кладбище же. Направо давай. К кольцевой.
— А едем хоть куда?
— В лес, — серьезно сказал Бергер. — Кажется, нашлись посетители ресторана 'Каштан'.
— Это что на юго-западе? А кто пропал?
— Слушай, ты репортер или говно? Уж про это должен был слышать.
— Ничего я не слышал! Объясни по-человечески.
— Три месяца назад, — укоризненно качая головой и крутя пальцем у виска, пояснил Бергер, — в ресторане состоялся сходняк лидеров чеченской общины. Не в первый раз там собирались. Ихняя точка. Вот вся вышеперечисленная компания и еще много авторитетных товарищей. Что они терли нам неведомо, но приехали мужики в форме и с автоматами, в масках. Всех повязали, загрузили в автобусы и увезли. Хамзе повезло, он опоздал из-за пробки и потом на него серьезно косились. Все влипли, а он в стороне. Подозрительно.
— И? — с недоумением спросил Лаптев.
— И больше их никто не видел. Вообще. Двое опоздавших, Хамза с приятелем, в искреннем недоумении через часик звякнули в ментовку, а там сильно удивились. Никого не посылали, ни о чем не ведают. А сразу после этого и началась война. Головку неизвестно кто снял, руководить некому. И понеслось. Неужто не слышал? Хотя да, — снисходительно согласился. — В газетах не писали, дела не заводили. Люди просто испарились. Очень влиятельные люди. Одиннадцать авторитетов и не меньше двух десятков людишек поменьше. Охрана, водители, обслуга.
— И почему об этом молчат?
— Наверное, пришли к консенсусу. Там, — он ткнул в потолок машины. — С чего волноваться? Есть вещи поважнее. Перестройка, ускорение. На улицах стреляют. А тут не понятно, что произошло. Может они таким оригинальным способом решили уехать в родные места и там издевательски смеются. Провокаторы. Ты их ищешь-ищешь, а они отдыхают в горах от трудов праведных. Тем более и приятных во всех отношениях товарищей, среди данных личностей не наблюдалось. А заявления не было. Пришло пару баб, в поисках мужей, а их попросили зайти через три дня. По закону так. Мабыть загуляли мужья или в командировке. Больше дамы не появлялись. Вероятно, тоже в родные места отбыли. Где-то здесь, — разглядывая записи, сказал, — ищи поворот. Грибник наткнулся на труп и в ментовку звякнул. Вроде бы грибник. Представиться забыл. Даже по телефону было слышно, как его трясет.
— А откуда известно, что именно эти, а не кто посторонний?
— Он землю ковырнул и паспорт обнаружил. А там фамилия знакомая. Занести в отделение, правда, не догадался. Назвал по телефону, а паспорт оставил на месте. Трогать побоялся.
— Этот поворот?
— А кто его знает… Езжай.
Они проехали по узкой, совершенно пустой дороге метров семьсот и возле непонятно зачем установленного 'кирпича' притормозили, обнаружив очередной поворот.
— О! — воскликнул Бергер, глядя направо. — Он самый. Сразу видно. Не повезло. На этот раз они быстро среагировали.
Поперек дороги стояла патрульная машина и при виде 'Москвича' двое гаишников заинтересовано уставились на подъезжающих.
— Остановись. Пойду, побалакаю.
Он вышел из машины и направился к патрульным. Лаптев видел, как они сразу послали Бергера крайне далеко. Слова не требовались. Жесты были очень красноречивы. Потом он им что-то сказал, легкое, почти небрежное движение руки, со стороны мало заметное и к гаишнику что-то перекочевало в ладонь. Они оживленно принялись обсуждать происходящее, разводя руками на манер рыбаков. Оно воооот такое. Один полез в газик и появился оттуда, кивнув. Минут через десять притопал еще один милиционер. Этот был в гражданском. Лаптев сообразил, что его позвали по рации. Они с Бергером отошли в сторону и переговорили. Тот, что в штатском отмахнулся и, показав на машину, сделал жест, указывающий в обратную сторону.
— Что? — спросил Лаптев, когда напарник вернулся и, не дождавшись пояснений.
— А? — переспросил тот. — А, извини, задумался. Может оно и к лучшему, что мы не успели. Там только тронули, а вонь на километр. Приятного мало. Пару десятков трупов с гарантией. Руки в наручниках. В упор стреляли. Опознать нефиг делать. Документы прямо в яме лежат. Карманы пустые, а паспорта валяются. Даже не собирались скрывать, наоборот, смотрите! Яма уже заранее была готова. Там рядом и технику бросили. Наверняка угнали где-то по соседству. Почти новый трактор с ковшом. Все равно без толку. Если уж решились на такое, концов не найдешь. Или им плевать на поиски. Сидят где-нибудь в Карабахе, попробуй оттуда выковырять, без веских оснований и дивизии с танками. Поставили всех на край и посекли из автоматов. И ведь не рыпались, а должны были неладное почуять, когда из города выехали. Самое неприятное, что наверняка некоторые живые еще были, когда закапывали. Знаешь, как в фильме, про вылезающего из ямы недострелянного. Здесь не откопались. Не глубоко лежали, грибник об руку споткнулся, но следов выползания не было. А вообще, — уже нормальным голосом закончил, — это надолго. Пока извлекут, пока опознают, экспертиза и все прочее. Быстро не выйдет. А два имени, — он подмигнул, — у меня есть. Те самые голубчики. Из ресторана.
- 'Белая стрела'?
— Глупости это, — уверенно заявил Бергер. — Нет такой организации. Никто не отдаст подобного приказа. Эскадроны смерти хороши в Латинской Америке, а у нас про честь и совесть, да долг давно забыли. Побоятся. А самодеятельность отдельных офицеров, — он пожал плечами, — чушь. Один-два еще что-то могут, но организация — нет. Сами испугаются или сболтнут лишнего. Чем больше народа, тем риск выше. А привлечь чем? Идеей не проживешь, от государства прятаться приходится. Вот и получается, что любое сообщество, нарушающее закон с самым лучшими намерениями, обязательно превратится в банду. Будет трусить деловых людей. Или работать по заказу. А чем они тогда лучше? Такие же бандиты. Нет, — убежденно сказал, — не по нашим понятиям, наводить справедливость пулей. Наши менты, скорее охранниками к мафии пойдут. Да и навыки здесь совсем другие необходимы. Не ловить — убивать. На 'афганцев' бы глянуть внимательно, да те тоже не слишком идейные. Ишь, как бабки кинулись заколачивать. Вот стреляй меня, ни одна официальная структура ничего такого сделать не в состоянии. Не чисто здесь. Очень плохо пахнет. Люди пришли, всех постреляли и испарились. И глухо, никто ничего не знает. Или большие деньги, или большая политика. Наши доморощенные бандиты на это не способны. Короче, поехали. Какой-никакой, а репортаж будет любопытный. Свяжем эти дела вместе и моментом в номер. Тебе Хамзу, а мне яму. Если главный редактор не возьмет, я собственные штаны съем.
* * *
Толпа откормленных харь, в одинаковых темных костюмчиках, внимала мэру, толкающему очередную речугу. Изумительное дело, чем больше такие люди распинаются про всеобщее благо, тем сильнее похожи их откормленные морды на поросячьи рыла. Он распинался про флагманов перестройки. В смысле, про новую поросль бизнесменов, включая и его лично. Андрей с сосредоточенным лицом уважительно кивал в необходимых местах, продолжая размышлять о своем. Научился на подобных мероприятиях. Ничего особо оригинального. И раньше такое было на комсомольских и открытых партийных собраниях. Прекрасно звучит — 'открытые'. Это значит, что все обязаны присутствовать и послушно хлопать. Жизнь изменилась, но попробуй не явится. Возьмут на карандаш и сделают крайне неприятные выводы. Там лишали тринадцатой зарплаты или летнего отпуска, здесь хорошего контракта.
Болтает, болтает… Хорошо чиновнику жить, — мелькало у него в голове. — А я все тружусь в поте