он и прав: настают тёмные времена и любые средства хороши. Теперь carere morte убивают изощрённо, напоказ, так что волнуются простые горожане. Вряд ли это шуточки дикарей, здесь чувствуется рука Владыки.
— Ещё несколько лет назад Орден преуспевал и даже занялся возвращением Термины!
— Да, Орден сделал первый ход. Дэви тогда отступил и скрылся. А сейчас ход его, неизбежный, и мы сдаём позиции в Доне, и борьба идёт за каждый шаг. Мы теряем силы. Новых адептов немного, а опытные… стареют. Сейчас на всю Дону приходится едва ли пятьдесят групп. Академия управляет и Сатуром, и Ориенсом. Мы не можем отступить, не можем скрыться, бросить Дону, как Владыка оставил Термину. Охотники связаны клятвой, а вампиры…
— Могут летать, — закончила Мира.
— И у Дэви есть армии рабов. Мы теряем Дону, — повторил Гесси.
Вампирша засмеялась:
— Дэви — всего лишь carere morte!
Но охотник шутку не поддержал:
— Столицу лихорадит. После бестолковой статьи в 'Вестнике' о тайном демонологическом обществе Доны заговорили о 'дьяволопоклонниках', слетевшихся сюда на шабаш, терроризирующих город…
— Последнее десятилетие сильно палило солнце. Время Низших.
— А сейчас?
— Сейчас меньше, и пришло время Высших, — пожала плечами Мира, — как всегда…
— В столице хозяйничают и те, и другие. Они стоят за всем, что происходит в Доне, а над ними — власть и воля одного. И, я считаю, Владыка вампиров ещё только готовится к своему ходу!
Вампирша поёжилась, хоть и не испытывала холода. Она тоже чувствовала: близко время битв. Серьёзно и мрачно посмотрела она на Даниеля, намереваясь сказать что-нибудь значительное, но охотник сдерживал улыбку: уголки его губ кривились.
— Я слишком поддался плохому настроению, — вздохнул Гесси. — Верно, всё не так плохо, как представляется мне.
— Да, верно! — с облегчением согласилась она. — Подожди, скоро выяснится, что наша помощь не так уж нужна Карлу, и мы возвратимся в Прэсто.
— Ты ещё не устала от поисков Избранной, Мира?
Теперь вздохнула вампирша:
— Поиски Избранных — вся моя жизнь. Ты заметил, что только что сказал Избранная, а не Проклятая?
Охотник усмехнулся, развёл руками. Мира отвернулась к окну. Вдали показался залитый огнями центр Доны. Где-то за ним — Ориенс, Призрачный парк… Мира вытянула шею, надеясь разглядеть узорчатую линию старого парка, но вместо этого ей в глаза бросился шпиль Академии.
Всегда в декабре на неё наваливались воспоминания. Всё равно, где она находилась: в Меторе, в Карде, в Прэсто. Она едва тащила этот груз до нового года, чтобы сбросить вновь. Но сейчас ей было… странно легко. Словно что-то вело её.
Тёмная ночь, провозвестница новой 'Королевы всех ночей' — ночи Бала вампиров, загадочно молчала. Хитро перемигивались, шепча друг другу древние простые истины, звёзды, вновь насмешливо улыбался тонкий месяц. Почти тот же, что и тогда, пятнадцать лет назад, в ночь последней потери Дара… И Мира вновь вглядывалась в светлые реки улиц, проносящихся за окном, искала меж незнакомыми прохожими одного. Знакомого и чужого, с бледным лицом carere morte. 'Мне необходима встреча, — молила она, — Винсент, возвращайся, пожалуйста, в Карду, в Дону… ко мне! Найди меня сам: я боюсь искать тебя…'
— Мира, — очень серьёзно сказал Даниель, и она опустила глаза, будто охотник уличил её в чём-то непозволительном. — Поговорим о Даре, я знаю, ты хочешь этого давно. Один мой далёкий предок создал Первого вампира, другой позволил проклятью вампиризма распространиться. Ты думаешь, это не угнетает, ничуть не трогает меня? Я, не раздумывая, отдал бы жизнь, если б это уничтожило проклятие carere morte. Но, однажды предав Дар, мы погубили его навсегда. Его нет более! Есть лишь тёмная сила, порабощённая проклятием, служащая ему! Большее зло из всех возможных!
— Проклятие Дара уничтожено. Почему ты не веришь мне? Дар чист. Он исцеляет.
— Точно такой же чистый Дар породил когда-то Великого вампира. Дар — опасная сила и в любой момент она может уйти к carere morte. Равновесие сейчас всё больше склоняется в сторону вампиров, поэтому…
— Поэтому нам нужно заполучить Избранную в Орден! — запальчиво прервала его Мира. — Даниель, неужели ты не понимаешь?!
— Ты меньше всего думаешь об Ордене, когда говоришь это, — Даниель отвернулся, побарабанил пальцами по столику, и всё же решился: — Я знаю, зачем тебе Избранная. Я не знаю только, зачем Латэ столько лет поддерживал тебя во вредной иллюзии, будто Винсента можно исцелить.
— Что… Почему? — пролепетала она.
— Когда мы бились с куклами Гелера, я всё ждал, что ты поймёшь, — Даниель опять замолчал, поиграл желваками.
— Договаривай же! Что за манера?!
Охотник резко поднялся. Мира заметила: его ладони оставили влажные следы на поверхности стола. Гесси не на шутку разволновался, хотя и скрывал это за привычной маской спокойствия.
— Ты хозяйка Мира, хозяйка единственной куклы.
— Лжёшь!
Это прозвучало, как пощёчина, а Мира заговорила дальше. Торопливо, словно пытаясь убедить саму себя:
— Чушь! У меня была одна кукла, Дэви заставил сделать… Это совсем другое! Я не могу управлять Винсентом. Я не чувствую его, не знаю, где он! Я виделась с ним, говорила, как с обычным человеком! Он свободный carere morte!
— Подумай сама. Винсента не мучает голод. Прошло уже пятнадцать лет, а у него так и не выросли длинные вампирские клыки. Он не свободный Высший, он — твоя кукла.
— Клыки не выросли, да… Ведь я обратила его после остановки сердца! Вероятно, он не типичный Высший, но…
— Послушай себя! 'Остановки сердца'! — Даниель холодно, мерзко усмехнулся. — Ты обратила его после смерти, Мира! И клыки у него не выросли, потому что он не живой. Ни на крохотную, ни на малейшую долю процента.
— Бред! Даниель, ты пытаешься лишить меня надежды, чтобы я сдалась и притащила тебе Избранную?! Не бывать этому!
— Почитай историю Эрвина и Лелии, — вагон сильно тряхнуло, Даниель был вынужден уцепиться за дверь купе. Тем не менее он сохранял свой вечный надменный вид. — Бывают нетипичные куклы. Я не лишаю тебя надежды, Мира. Я врач, вскрывающий гнойник.
Мира яростно помотала головой, обхватила голову руками и застыла так. Охотник молчал и в молчании прошло несколько минут. Потом Гесси разомкнул губы:
— Поезд прибыл на вокзал. Я могу отвезти тебя в Академию, Мира?
— Убирайся!
— Как угодно.
— И всё же ты не прав, — прошептала Мира, ему в спину, по-прежнему скрывая глаза за ладонями. — Я не знаю где, в чём, но ты — не — прав!
— Эрвин и Лелия. Ты ещё скажешь мне 'спасибо'.
Даниель быстро вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.
Буря, которой ждала Мира, оказалась её личной, собственной бурей. Также тиха была ночная столица, также молчаливы и быстры редкие прохожие. Вампирша скользила меж ними, всё ускоряя шаг. Она ещё надеялась сбежать… от себя.
— Возвращайся, — шептала она незнакомым тёмным фигурам, незнакомым странным бродягам. —
