За чёрной дымкой крыльев тварей, Карл скоро разглядел хозяина, но Даниель его опередил. Он метнул кинжал, и вампир грохнулся навзничь, поражённый в сердце. Куклы также свалились на пол с глухим стуком. Они лишились крылатых теней и теперь выглядели не лучшим образом: этот хозяин мало заботился о сохранности тел своих рабов.
— Заканчивай ритуал, — глухо сказал Карл, прикрывая нос и рот платком.
Даниель торопливо прочитал молитву и сбрызнул тело вампира-хозяина водой из Источника. Проклятие восстало и пожрало кукловода. И его куклы рассыпались в пыль. В помещении остался только тяжёлый сладковатый запах разлагающейся плоти.
Охотники продолжили объезд Северной Пенны и уничтожили ещё двух кукловодов. Они были похожи на первого: пауки в паутине.
— Эти carere morte были совсем молоды. Десятилетний кукловод — это смешно! — заметил Даниель, когда они возвращались в Академию. — Как тороплив Владыка вампиров!
— Старшее поколение кукловодов в последние годы понесло крупные потери. Серьёзные противники нам, пожалуй, только Калькары…
Самым коротким путём они возвратились к Академии. Карл глянул на карманные часы: половина второго. Они пересекли мост Макты, и глава сразу же почувствовал границу Покрова. Она трепетала, раздуваемая неведомым ветром — отражение мыслей, эмоций главы и Краса. Оба они с недоверием и опаской изучали сейчас противника. Гадали, кто осмелиться выступить первым, и в то же время боялись опоздать с решительным шагом…
— Двое глав районов так и не появились. Значит, трое из круга семи, скорее всего, мертвы. Ты не опасаешься за свою жизнь? — резко спросил Даниель.
— Здесь, сейчас — нет.
— И меня не боишься? — резкая усмешка.
— Глава Западной Пенны был убит пулей. А ты не возьмёшь револьвер в руки, Даниель. И никогда не направишь его на смертного.
Гесси успокоился. Его взгляд потеплел.
— Я буду на собрании в пять, — как всегда серьёзно сказал он. — И я… не поддержу Краса, что бы ты обо мне ни думал.
— Так не ты сообщил Красу о моём визите к Мире?
Даниель печально покачал головой.
— Никто из моей группы этого бы не сделал. Ищи предателя среди своих…
Последние слова, сказанные едва различимым шёпотом, унёс ветер, смешал со снегом и разбил о тротуар у высокого здания Первой Королевской. Даниель вежливо кивнул главе, прощаясь. Он первым поднялся к главным дверям Академии и бесшумно скрылся за ними. Карл остался на ступенях. Он поднял голову, будто надеясь разглядеть, где колышется верхняя граница Покрова.
Это была не просто защита стен. Это было отражение общего чаяния всех охотников — мечты о победе над Бездной. Покров создавался в момент наложения главой и потомком Арденса, но в нём были заключены также все мысли, все эмоции, все мечты охотников. Он был их общей надеждой.
'Покров должен остаться у моего отряда, — подумал Карл. — Когда рухнет Орден, он должен остаться целым… и он обязательно должен остаться у отряда'.
Он прошёлся ещё вдоль границы Покрова, прослеживая состояние Защиты и собирая новости от стражи. Новостей было немного: стая Хиама ушла, одни улицы были совсем пусты, чисты — ни одного нападения, на других куражились дикари, но как-то наигранно, словно только ждали сигнала к настоящему наступлению.
'Недобрый знак! Владыка припугнул одних дикарей и подчинил других, послабее, — как в давнюю ночь охоты за Избранным!'
Глава возвратился в свой кабинет. Родерик сообщил, что Ориенс должен был выйти на связь десять минут назад, но молчит. В местном штабе никого. В Центре несколько групп увязло в паутине кукловода. Родерик отправил туда Тони с двумя отрядами…
Карл отправил на разведку в Ориенс Бовенса, который был только рад этому. Он предпочёл неизвестные опасности узких улиц восточного района скорой встрече с герцогом Красом. Глава остался в одиночестве в своём кабинете.
Латэ, прежний здешний хозяин, не любил свет и не любил шум. Единственное окно кабинета, маленькое и узкое, всегда было задёрнуто плотной, тяжёлой шторой. Карл не убрал её из соображений конспирации: ночью светлое окно кабинета привлекало бы излишнее внимание к Академии. Но глухая, вязкая тишина кабинета угнетала его. Неожиданно резкими, громкими казались звонки новенького телефона — единственного на здание.
Охотник всё-таки подошёл к окну, немного отодвинул занавесь. Улица была пуста, только справа, вдали, у ресторана, где гулял Верго, всё теснились экипажи. Надрывный смех гостей разносился по улице. Веселье там начинало приобретать несколько истерический характер… Близился третий час ночи — самый тёмный, час нежити. На чёрное небо ночь высыпала весь запас звёзд. Но страшная многокрылая тень, обосновавшаяся в столице, всё также крепко цеплялась за горизонт и не желала уходить, мечтая поспорить с солнцем.
Карл размышлял о Красе и его роли в создании этой тени. Дэви никогда не перешёл бы к военным приготовлениям в столице без помощи кого-либо из Ордена. Что готовит Крас на сегодняшнем собрании? …И будет ли оно? Герцог хотел явиться в Академию в сопровождении главы. Карл должен был встретить его за час до собрания и проводить к охотникам. Но, пойдя на встречу к герцогу, не получит ли и он пулю в сердце?
Внутренне он был спокоен и готов к любой битве. Feci, quod potui… Когда Мира явится с Избранной, подготовленный отряд будет ждать их, а Орден прекратит своё существование. Кто-то из бывших его адептов пойдёт на новую службу к Красу, другие охотники выберут спокойную жизнь простых смертных. Только б не опоздать! Если Дэви и Крас сделают шаг первыми: до Бала Карды или в ночь Бала, главе не избежать новых потерь в Ордене…
Он поглядывал то на часы, то в ночное небо, ища в нём знакомую, неловкую, маленькую тень. Где же Мира? От её действий на Балу будет зависеть так много! Наконец он задёрнул штору обратно и, накинув пальто, вышел в коридор, оставив дверь приотворённой.
Неприятное, тревожное чувство тут же ушло. На подоконнике среднего из трёх окон, выходящих на перекрёсток улиц, Карл увидел маленькую фигурку. Мира сидела там, поджав колени к животу, и задумчиво разглядывала ночную Дону. Вампирша была без шубки, её шляпу где-то на улице перехватил ветер. Длинный, мокрый от растаявшего снега шлейф юбки свешивался до самого пола.
— Почему ты не заходишь в кабинет? Забыла о нашей встрече, Мира?
Услышав его, она соскочила с подоконника, как школьница, застигнутая на месте преступления, обернулась:
— Всё ещё сердит на меня? Я была немного не в себе три часа назад… Но о встрече я не забыла. Просто я захотела встретиться здесь. Помнишь, что это за место?
Карл оглянулся, но нашёл только старое зеркало в глубокой нише у лестницы. Потом он посмотрел на окно и улыбнулся, вспомнив:
— А! Это окно я открыл тебе в ночь твоего второго визита сюда.
— Да! — прошептала вампирша. — Теперь к делу: Избранный будет на Балу Карды, так?
Охотник помедлил с ответом. Милая улыбка Миры не обманула его. Глаза вампирши блестели странно, лихорадочно: она была в ещё худшем возбужденно-тревожном состоянии, чем три часа назад. Мира вся была поглощена какой-то идеей.
— Это подождёт. У тебя странные глаза… Ты голодна, как тогда?
— Не бойся, я не кусаюсь, — обронила она, милой маски уже как ни бывало. — Скажи, когда семь лет назад ты советовал мне бежать, не дожидаясь встречи с Латэ, ты оберегал меня от сообщения, что… исцеление для Винсента невозможно? — Мира выговорила это с трудом и подняла ладонь, запрещая ему отвечать. — Ты говорил тогда, глава будет пытаться меня сломать… Ты боялся, что меня сломает это? — её
