смертного из многих и сопровождал всю жизнь. Но ни один из Избранных им не понял своей великой миссии и не исполнил великой мечты людей Карды, цитадели вампиров. Дар продолжал путешествовать. Вампиры же во все времена боялись людей, избранных Даром, и не могли к ним подступиться: солнечная кровь не возвращала им жизнь, лишь забирала их силы.
Лита потрясённо выдохнула. Теперь она поняла, что это за страшное слово: 'Избранный…'
— Это же не сказка, — прошептала она. — Такое… такой Дар есть!
Мира улыбнулась и благодарно погладила её руку.
Путешествия Дара продолжались до тех пор, пока очередной его обладатель не пожелал стать вампиром, одним из детей и рабов Бездны. Сам Владыка вампиров посвятил его, отдав ему всю свою силу. Так родился Великий вампир, и великий Дар стал Проклятым. Много тьмы принёс в мир Великий вампир, но однажды с первым лучом солнца он рассыпался в прах, и Дар вновь был свободен. Он гуляет по свету, носимый ветром, до сих пор… За столетия он устал и почти погас. Если б нашёлся человек, способный пробудить его! Позволив Дару разгореться, он смог бы победить проклятие. Его Дар закрыл бы Бездне двери в мир. Только до сих пор Дар не находит истинного своего владельца, и нет перевеса ни на стороне охотников, ни на стороне вампиров. И среди нас сейчас ходит один, избранный древней силой, вовсе не догадываясь о своём Даре… — скучно закончила вампирша, и Лита вся подалась вперёд:
— Что может этот Дар в руках людей, не вампиров? Зачем его ищут охотники?
Опасной, безумной радостью сверкнули глаза вампирши:
— Некоторые верят, что Избранный, обратившийся на сторону охотников, обретёт силу, способную уничтожить вампиризм.
Литу почему-то напугал этот ответ. Даже закружилась голова. Избранный-убийца… Опять кровь, кровь, смерть… Ужасно, ужасно! Она едва заглянула в этот безумный, больной ночной мир, а страшные картинки до сих пор мелькают перед глазами! Смерть, смерть, кровь… Нет, эта сказка должна быть… о другом!
Она спросила снова:
— Уничтожить как, убив?
— Зачем вам?
— Мне важно это! Что это за сила? — не отставала Лита.
— Некоторые верят… эта сила способна исцелять, — прошептала Мира, сдаваясь. Лита опять громко вздохнула, отодвинулась, но тут же вцепилась в госпожу Вако сама, мёртвой сильной хваткой:
— Что нужно, чтобы этот Дар обрёл силу?
Повисла напряжённая тишина. Молчали, затаив дыхание, и другие дамы, точно смотрели интересный спектакль.
— Избранный должен пожелать, чтобы этот Дар обрёл силу, всего лишь, — ровно, тихо, быстро сказала Мира. — Возможно, клятва охотника и благословение священника укажут ему путь. Нужно желание и… немного сильных слов.
Она торопливо отвернулась от Литы, добродушно усмехаясь, обратилась к учёной:
— Скажите, Габриель, как по-вашему, есть в сказках… доля истины, рациональное звено?
— Конечно, — легко ответила учёная дама, и вдруг озорно, по-мальчишески улыбнулась. — Легенды не лгут. Во всяком случае, мне до сих пор такие не встречались… Интересная сказка. Мне не ясно одно: что он, этот Дар? Какова его природа?
Вампирша улыбнулась:
— Никто не знает.
— А вы что думаете?
— Я думаю… — в глазах Миры опять заискрилось какое-то старое воспоминание. И в нём была не только боль, но и радость. — Я думаю, он должен быть подобен солнечному свету…
'Избранная? Ты?' — ещё недоумевало отражение на паркете, но Лита уже знала.
'Великая светлая сила выбрала тебя. Чувствуешь тепло своей крови? Она в каждой её капле…' — шептала Ночь, царапаясь в окна.
'Я понимаю!' — мысленно крикнула Лита, едва не плача: 'Что мне теперь делать?!'. 'Избранный', 'Дар…' — Это было странно. Радостно. Чудесно. Но также это было странно. Страшно. Неправильно.
Избранная — это слово огромно. Оно слишком тяжело для Литы. Кто она? Певчая птичка, музыкантша. Властительница маленького сказочного мирка. Вселенские роли не для неё. Она не знала, как ей ворочать этим громоздким: 'Избранная'!
'Это старая, тёмная история. Мира Вако — охотник. Она ищет оружие, способное убить вампиров. Но я — не оружие! И я не убийца, пусть даже речь о carere morte…'
В её руках сила, которая может смести весь этот страшный ночной мир как метла — сор. Одно её касание — и истает, и падёт серая пелена-паутина… Но нет, нет! Довольно крови, довольно смертей! Только солнце, только свет, больше ей не вынести: страшно. Глупые люди, что вы творите!
— Я буду действовать одна или не действовать вообще! — вслух сказала Лита. Она боялась, что охотники будут уговаривать её уйти на их сторону, если она откроется им, и всё время испуганно озиралась. Что, если Мира подойдёт сейчас к ней? Бежать? Отшутиться? Повторить ей это в лицо?
Меж тем, близился третий, самый тёмный час ночи… Время Тьмы.
И эта тьма наступала. Тени расползлись по зале: слепые, глухие, но наделённые сверхъестественным нюхом, и они чуяли свежую пищу, лёгкую добычу. Тени гасили свечи, но им мало было этого пламени и этого тепла. Древнее ненасытное чудовище алкало, требовало, молило: 'Жизней! Человеческих жизней!' Лита дико озиралась: неужели никто вокруг не видит этого?! — Нет! Те же пустые беседы, те же пустые глаза! Только она одна понимает ужас безнадёжности: не убежать, не спастись, и это чудовище не насытится тобой, вовсе не заметит. Поползёт дальше, несокрушимое, неостановимое…
Избранная дрожала. Раньше она полагала себя маленькой волшебницей, делающей чуть светлее крохотный кусочек мира, она и не думала, что в её руках может оказаться сильный светильник, изгоняющий всю тьму из округи! Да и тьму эту Лита не считала личным врагом. Она была данность, составляющая часть Вселенной. Бороться с ней? Победить её? О, что я слышу: это в моих силах?!
'Всё так непросто! — прошептала Избранная. — Я, правда, хочу помочь вам всем, но…'
Она осеклась. С безнадёжностью она следила за гостями Бала. Вампиры почуяли своё время. Вот уже леди Каролина Литус, прекрасная как античная богиня и белая как мраморная статуя, спустилась из комнат второго этажа, небрежно, изящно поправляя бархотку на шее. Левая рука на перилах лестницы устало, слабо дрожала. А где же Лира Диос? Подруга о чём-то беседовала с молодым охотником, Корвусом. Говорил, в основном, Ульрик. Лира лишь кивала, иногда улыбаясь. Её серо-зелёные глаза оставались холодными, как ни горячился охотник. Наконец Ульрик собрался уходить, но напоследок обратился к собеседнице:
— Леди Лира, я так и не понял, зачем и с кем вы здесь… Я гляжу на ваш герб и не могу поверить: это дурная шутка?
— Герб? — Лира приподняла красивую бровь. — Ах, герб! Нет, это не шутка.
— Вы — посланница Владыки вампиров?!
— Да.
— Но вы же охотник!
— Увы, я давно ушла с этого пути.
— Как можно сойти с этого пути? — Ульрик осёкся. — Я не верю.
— Мне неважно, верите вы мне или нет, — брюзгливо сказала Лира, но Лита заметила грустную складку у её рта. — Важно другое: наши миссии, мой юный фанатик, на этом балу схожи.
— Не понимаю…
— Я полагаю, вам известно о поисках Избранного.
— Дар был утерян…
— Но он вновь появился! Вы ведь знаете, что произойдёт, если этот Дар попадёт в руки бессмертных.
— Знаю! И мой долг не допустить этого! — Ульрик поглядел пронзительно, а Лира смущённо опустила ресницы:
— И мой тоже.
