Лира?'
'Даниелю Гесси за годы поисков не удалось подобраться близко. И Мира не проверяла кровь Литы, я уверена'.
'…Уверена?'
'Я хорошо берегла свою Избранную, Господин!' — вампирша оскалилась и опять закрыла свои мысли о Лите от Владыки щитом влюблённости.
'Убей Вако, и поскорей'.
'…Вы же сами сохранили ей жизнь, Господин?'
'Если она встанет на твоём пути к Избранной — убей'.
'Хорошо, Господин…'
Дэви долго стоял у перил и смотрел на город, на звёзды фонарей и чёрные горбы домов. Наконец звёзды в небе замигали — сюда приближалась крылатая тень. Вот она опустилась в саду, вот пошла по дорожке к террасе…
Кларисса-пророчица скользнула за перила террасы, встала всего в шаге от вампира — почти без дистанции.
— Я почувствовала, что вы зовёте меня, Владыка, — вымолвила она. Он слышал, как взволнованно стучит её сердце. — Что случилось? Я слышала о вашей ране…
— Дело не в ней, — он жестом пригласил её присесть и тут же усмехнулся, развёл руками: на террасе не было стульев. — Не хочу, чтобы наше уединение прервал дурак с креслами. Прогуляемся по саду?
— Как угодно, Владыка.
Они неспешно прогуливались по белым, запорошенным снегом дорожкам. И Дэви казалось, лёгкая вампирша вовсе не оставляет следов. Спутница будто парила, едва касаясь земли краем шлейфа.
— Я вас слушаю, Владыка.
— Клара, помнишь, в первую нашу встречу в бессмертной жизни, я спросил тебя: 'Где наш сын?' Ты сказала: 'Ал умер', сказала с такой скорбью, что я оставил дальнейшие расспросы. Сейчас прошло достаточно времени. Расскажи подробности.
Жестокие слова опустили её на землю. Клара вскинула на бывшего супруга прозрачные тревожные глаза.
— Ал заболел, я не хотела говорить твоим родителям, но пришлось. Его унесли от меня, а потом… твой отец сказал, что он умер.
— Ты видела тельце?
— Нет. Он швырнул эту фразу мне в лицо и указал на дверь. Я ушла в ту же ночь из 'Тени Стража'… Но какое значение это имеет сейчас?
— Пророчица задаёт вопросы! Ты ведь знаешь ответ — я вижу по твоим глазам.
— Твой отец… солгал?
— Да.
Кларисса вскрикнула и зажала рот ладонью.
— Наш сын жив? — глухо спросила она через минуту. — То есть, я хочу сказать, он остался тогда жив? Как ты узнал?
Дэви начал рассказ, и с каждой новой фразой его голос становился глуше и тише. Он заново переживал события прошлой ночи, и теперь не смаковал подробности — стыдился их. Он пробовал заретушировать ту пролитую кровь от жены, но она поняла всё без слов.
— Значит, вот как, — сказала она, когда Дэви замолчал. — Глава Ордена… Судьба посмеялась над нами, Воланс!
— Я думал, мой рассказ больше тебя огорчит, — пробормотал он, уязвленный её смехом.
Вампирша резко развернулась, взметнув вихрь волос. Они пошли к дому.
— Был один эпизод. Давно. В третье десятилетие моей вечности. На детском празднике у Фаберов я заметила мальчишку лет восьми. Мне показалось тогда, что я окончательно сошла с ума от горя… Он был похож на тебя, как две капли воды, мне показалось, это наш подросший сын. Я бросилась к нему, успела обнять, прошептать какой-то бред — и меня оттащили, как сумасшедшую. Когда я пришла в себя, решила, что ошиблась: ведь прошло уже тридцать лет. Наш сын должен был быть взрослым мужчиной. Теперь же, получается, я могла видеть там, у Фаберов, нашего… внука?
— Возможно.
— Я вспоминаю… Это был мальчишка Переннисов, из Доны.
— Это был он, наш внук. Переннисы! Они воспитали нашего сына, — Дэви помолчал. — Да, несомненно. Мать Карла Хортора до замужества носила фамилию Переннис. Последняя из угасшего рода.
— А ты огорчён сильнее меня. Почему? — они остановились. Клара ласково коснулась щеки Дэви, повернула лицо вампира к себе, чтобы заглянуть в глаза. — Не печалься. Видишь: наш род не угас. Наверняка есть и другие потомки Переннисов.
— Ты не слышала, что я сказал? Мать Хортора была последней. Я знаю точно: захотел разузнать побольше о сильном охотнике после нашей с ним первой встречи. Эта история прогремела на весь городок: женщина утопилась, забрав с собой восьмилетнюю дочь. Она, несомненно, была безумна — выродился наш род за столетия, Клара! У неё остался один сын. Ни родителей, ни братьев и сестёр. Никого! И её сын, как многие охотники, решил остаться одиноким…
— Что мы знаем о боковых ветвях, незаконнорожденных детях? — Клара не желала отступать. — Наш род не угас!
Дэви поморщился:
— Нить потеряна, Клара! И… Ты не была там, в Академии, — он закрыл глаза и прошептал. — Проклятие отца настигло меня!
— Проклятие?
— 'Будь проклят ты, и кровь твоя, — в его голосе появились металлические нотки старого герцога Альбера. Клара не сумела скрыть гримасу отвращения. — Пусть ты увидишь гибель последнего из своих детей…'
Лицо жены посерело. Она убрала в муфту руку, которой до сих пор неосознанно гладила то плечо мужа, то его щёку. Они долго молчали, просто шли рядом по тропинке. Дистанция между ними не менялась, но Дэви чувствовал: Клара вновь стремительно отдаляется от него, вновь укрывается в незримом замке из льда и равнодушия.
— Скажи мне одно, Дэви, — они остановились: близкие и разделённые сотней миль. — Скажи… Если б можно было пустить время вспять, если б ты уже знал о родстве с Хортором, ты отдал бы Севеллу приказ о его убийстве?
— Не знаю, — соврал он, но поправился, увидев усмешку разочарования на лице жены. — То есть да, я отдал бы этот приказ. Глава Ордена! — Прикажешь отпустить такую добычу?!
Кларисса опустила глаза. На ресницах застыли слезинки.
— Тогда к чему был весь этот разговор, Владыка? — она печально качнула головой и скрылась среди теней сада. Дэви вскинул голову, ища тонкую серебристую фигурку в небе, но Клара больше не пожелала являться ему. Подождав несколько минут, он возвратился в дом.
Он расположился в прибранной гостиной и велел разжечь камин посильнее. Он протягивал к огню ладони, но не чувствовал и толики тепла.
Долгожданное спокойствие снизошло на него. Спустя тридцать лет с момента первого сообщения об Избранном, тревога, поднявшаяся тогда, улеглась. Владыка вновь был холоден и равнодушен. Покой, ясность и завершённость. После всех событий и открытий он понял главное: до конца его вечности недалеко. Его смерть на пороге: окончательная и бессмысленная смерть carere morte. Пеплом развеется всё — и память, и боль. Но лучше так, чем напророченная пустая вечность впереди…
Он замер, а мир двигался, жил. Пришло известие, что главный очаг сопротивления охотников в Северной Пенне уничтожен. В Центре вовсю заправлял Митто… Дэви же обратился мыслями к Лире Диос и скоро задремал. Его сон был мельканием образов Бала Карды. В три пополуночи он дёрнулся будто пробуждался от сна, в котором падал, и открыл глаза. Зрачки вампира были расширены от ужаса.
