Она и близко не подпустит меня к Избранной.
— Тогда…
Вампир отступил, усмехаясь.
— Это был ваш единственный план, леди Диос? Признаться, я ожидал от вас большей изощрённости ума! Думайте. У нас есть время до рассвета.
Лира ушла к дальним комнатам второго этажа. Она бродила по коридору, временами бросая панические взгляды в сторону бальной залы, где вот-вот должна была появиться Избранная. Она ступала осторожно, прямая как палка, всё ещё пронзённая болью. Странный грустный Арлекин. Девушка была в смятении.
Бездна смотрела с укоризной…
'Теперь вы, мои дети, в величайшей опасности. Избранная хочет отнять у Меня ваши души. Мне будет больно! Лира, разве ты позволишь этому случиться?' — шептала Она, а её коготки подталкивали Лиру в сторону бальной залы.
'Моя жизнь ничего не значит. Мне всё равно, убьют меня или нет', — думала Лира, а на глаза наворачивались слёзы. Да, ей не было дорого ничего в этом мире: что медлить? Она убьёт Избранную и всё вернётся на свои места. Или… есть другой выход?
'Лира кинула отчаянный взгляд в зал. Охотники уже возвратились. Ульрик сопровождал Избранную, охотник ни на шаг не отходил от девушки, его глаза сияли восхищением, обращённым уже не на Лиру…
'Фанатик! Фанатик! Ненавижу!'
Откуда этот человек появился в коридоре, Лира не сумела понять. Девушка не заметила, как он подошёл. Мужчина в красной мантии и белой маске. Когда его тень нависла над вампиршей, она только подумала: 'Вот ведь воистину не вовремя!'
— Всё не мог подойти к вам раньше, леди. Скажите пожалуйста, что это за герб у вас на костюме?
Лира скорчила недовольную гримасу и нехотя, мало заботясь о том, чтобы её поняли, начала объяснять:
— Это герб Владыки вампиров. Я здесь с поручением от него…
— Вы играете в какую-то игру?
— Если бы! — вздохнула охотница и впервые внимательно поглядела на собеседника.
Мужчина был не так прост, как хотел показаться. Он точно знал и про герб, и про поручение Дэви. Может быть, знал больше самой Лиры…
— Зачем вы задаёте вопросы, на которые вам известны ответы? — неприязненно бросила Лира. — И вы не представились.
— Пока я в маске, я могу назваться любым именем, так что представление ничего не даст! — при этих словах брошь с гербом Первого вампира откололась от костюма девушки и упала на пол. Мужчина подобрал её, но не пожелал отдать владелице.
— Мой герб, — спокойно сказал он, вертя брошь в пальцах. — Теперь известен, как знак Владыки вампиров. Занятно.
На Лиру нашло оцепенение, вполне естественное для ситуации. Она застыла, глядя на собеседника во все глаза.
— Макта Вастус?
— Я предпочитаю: Виталий Фонс, — он говорил в обыкновенной манере, как многие гости бала- маскарада. Но было в нём что-то иное, отличное от всех. Его костюм, внешность, манера говорить — всё это было таковым только на сегодняшнюю ночь. Он же был совсем иной, принадлежал к другой эпохе. Это не они играли — он пришёл играть!
Звонкий смех Избранной внизу. Шёпот: 'Чудо!' Кого-то уже избавили от Бездны… Лицо Лиры исказилось от боли. Первый вампир поглядел с состраданием:
— Что с вами, леди? Вы ранены? — его ноздри затрепетали, он учуял кровь — заживающий порез Селесты на боку.
— Это пустяк!
— Моё бедное, невинное дитя, — он приблизился, коснулся её щеки. — Я знаю, как ты можешь избыть боль. Иди к ним.
— Нет!
— Вы почти разделены с Бездной. Это больно, это как рана, невидимая. Её можно исцелить, вернувшись в жизнь смертных или уничтожив источник боли — Избранную.
Разделена с Бездной?! — это неприятно поразило Лиру. Она… предала Госпожу? Нет, нет! Госпожа простит её, когда она убьёт Избранную… Простит и вновь примет к себе!
Она не замечала, что говорит это вслух. А Первый вампир обнял её и гладил по голове. Потом он сел, усадил её к себе на колени и покачивал — так успокаивают перепуганного, рыдающего ребёнка…
'Не плачь. Делай свой выбор, пока можешь. Пока у тебя есть свобода делать его. Я дал вам свободу, я дал вам выбор, я — Макта Вастус! Вы — дети мои, а не рабы, не марионетки… Иди. Убей или исцелись. Голос мой, несчастный глашатай мой, опять явившийся в мир не вовремя!'
— Я не знаю, что мне делать, — созналась Лира, и ей стало легко. — Я сделаю, как вы прикажете, Господин всех вампиров. Вы один знаете волю Бездны, я — скверный глашатай…
'Нет! Решить ты должна сама, моё свободное дитя. Послушай, я открою тебе тайну — одной тебе, больше никому. Вот она: ты принадлежала Бездне с рождения. Все люди принадлежат Ей с рождения… Служение Ей заложено в вас, как в неповоротливую гусеницу — мечта о прекрасных крыльях бабочки. Поэтому и став снова смертной, ты не уйдёшь от Неё далеко. Ты не бросишь Госпожу, вернувшись в жизнь, ты продолжишь служение Ей, если захочешь…'
'Я ничего не получу, вернувшись в жизнь! Разве я жила? Я только играла, наблюдала… Меня нет. Меня и не было никогда. 'Кто я?', 'Когда я была?', 'Зачем я была?' — Никто. Никогда. Ни за чем. Я — пустой сосуд. Я обретаю полноценность, лишь пуская в себя Бездну. Без Неё, без Её воли, Её власти, Её приказов я ничто. Это так! Но он… Ульрик… Он волнует меня, смущает меня… пугает меня! Почему я ненавижу его осуждающий взгляд?!'
— Моё бедное дитя, — Макта поцеловал её в лоб — прикосновение ледышки. Лира очнулась.
Они стояли в коридоре и их разделяла первоначальная дистанция — два шага. Белые глаза Макты глядели холодно и равнодушно.
— Благодарю, Господин. Вы успокоили меня, — пробормотала Лира и бросилась вниз.
— Леди Диос! — в конце лестницы её поймал Рикард. Лира развернулась к нему.
— Обещайте мне закончить наше дело на Балу и уйти отсюда с возможно большим числом обращённых, — чётко сказала она.
Вампир оторопело кивнул. Лира, улыбнувшись, отстранила его и уверенно пошла дальше.
Тихо, неслышно она возникла на пороге комнаты, где охотники прятали своё сокровище. Ульрик преградил ей путь.
В зале зазвенели первые аккорды вступления к Хрустальному вальсу. Две девушки пробежали коридором, смеясь… Обычный бал. Обычный дом. Обычные гости. А двое не совсем равнодушных друг к другу просто стоят в дверях, беседуют. Ничего сверхъестественного…
— Вы не понимаете, что вы делаете, — спокойно, сонно повторила Лира, машинально вынимая кинжал из чехла для флейты, служившего ножнами. Она не знала, что сделает в следующий момент. Она помнила одно: 'Ей нужно увидеть Избранную'. Что будет дальше, она не знала и не хотела знать.
— И что мы делаем, по твоему мнению? — с горячностью спросил Ульрик.
Лира решила не отвечать, и ему было довольно её молчания. Юноша помимо своей воли любовался ей. И, заметив восхищённый взгляд, Лира улыбнулась совсем так, как в начале Бала, когда они танцевали свой первый танец: милая робкая улыбка, очаровательные ямочки на щеках…
'Мне всё равно, всё равно, лишь бы они дали мне время выполнить, что я задумала…'
— Я хочу поговорить с тобой, — выдержав долгую паузу, намеренно неуверенно призналась она,
