Босфорская война

приступали, й был у них бой и приступ 8 день».

«И после… того, — продолжает отписка, — пришли под тот монастырь 80 стругов черкас, а на стругу… было по 40-у человек (всего получается 3,2 тыс. — В.К.). И как… те черкасы под тот монастырь пришли, и те… янычане от тех черкас от того монастыря побежали. И те… черкасы с теми турскими людьми билися и взяли… 2 каторги с янычены. А тех…черкас и казаков 150 человек, которых было те яныченя взяли с стругами, отбили, а 13… каторг турских янычен отошли от них боем и пришли во Царьгород».

По-видимому, этот источник весьма точно передает ход дела, поскольку и Павел Алеппский, побывавший в Сизеболы 29 лет спустя и, несомненно, слышавший рассказ местных жителей о случившемся там примечательном событии, рисует в основном примерно такую же картину. Путешественник говорит, что «в каком-то году несколько человек донских казаков, измученные бурей на море, нашли убежище на этом острове (Манастыре. — В.К.).

Турки немедленно выступили, чтобы напасть на них; но казаки, собрав свои силы в названный монастырь, перебили большое число турок, которые не могли одолеть их. Потом казаки сели на свои суда и удалились».

Ряд подробностей, приводимых в литературе о деле у Сизеболы, не вытекает из информации посольской отписки. С.З. Щелкунов пишет, что казаков «настигла сильная турецкая эскадра и, прижав к берегу, заставила искать спасения в стенах греческого монастыря». Согласно Л. Подхородецкому, османский флот встретил у болгарского побережья шесть чаек и в неравном морском бою все их взял вместе с половиной казаков, а остальные сумели выскочить на берег и укрыться в спасительных стенах монастыря. Автор еще утверждает, что казачья флотилия пришла на помощь к осажденным на восьмой день, тогда как, по источнику, это произошло на девятый день. В.А. Голобуцкий говорит, что эскадра наткнулась на шесть чаек «у православного монастыря Сизебола» и что казаки, причалив к берегу, стали с боем пробивать себе дорогу к морю, потеряв при этом 150 человек пленными.

Из отписки же ясно видно, что струги стояли у берега, видимо, с минимальной охраной, а казаки в это время находились на берегу и действовали в Сизеболы или его окрестностях; собственно, по этой причине суда и были легко захвачены. Именно так понимает развитие событий В.Д. Сухоруков: «Пристав к берегу, (казаки. — В.К.) немедленно рассеялись для грабежа, оставив струги у берега почти без всякого охранения». Затем вскоре (по мнению историка, через несколько часов) к тому же месту пришла турецкая эскадра и захватила струги и 150 казаков, которые, как считает В.Д. Сухоруков, возвращались с добычей. Другие 150 человек, «видя пред собою многочисленного и сильнейшего неприятеля, составили плотно соединенный строй и, защищался, отошли в… монастырь к единоверцам своим и заперлись в оном».

В восьмидневном геройском «сидении» казаки проявили мужество и доблесть, но силы сторон были столь неравны, что, по мнению С.З. Щелкунова, «если бы не подоспели 80 стругов из Сечи, устрашивших турок, донцам пришлось бы вскоре сложить свои головы». Отметим еще стремительный удар подошедшей флотилии и боевое искусство ее казаков: враг потерпел поражение, хотя только в янычарах имел почти полуторное превосходство над казаками.

По-другому передавал московским властям события у Сизеболы османский посол Ф. Кантакузин. Он утверждал, что донцы и запорожцы разгромили монастырь Иоанна Предтечи, расположенный на море, от Стамбула верст с 200,[536] и взяли там много казны и что для охраны обители имелось турецкое войско в трех галерах, но их «воевода» бежал с ними от казаков, и за это султан повелел предать его казни.

Полагаем, что версия о разграблении казаками монастыря, возможно, отталкивалась от изложенных ранее событий 1623 г. и была запущена в пропагандистско-политических целях. Отнюдь не. в пользу этой версии свидетельствует сообщение Павла Алеппского, заинтересованного представителя православной церкви, об отношении турецких властей к пострадавшей обители. Оказывается, после «сидения» «монастырь по повелению султана был перемещен (в иное место. — В.К.), чтобы казаки не могли в другой раз найти в нем убежище». Тем не менее в очередной царской грамоте на Дон последовали упреки за разорение монастыря, а многие историки и публицисты в последующем распространяли турецкую версию. С.А. Холмский даже утверждал, что казаки якобы «взяли приступом» эту обитель.

О событиях, происходивших по окончании «сидения» и боя у монастыря, рассказывают русские, османские и западноевропейские источники, но с различающимися деталями.

«И после… того, — говорит отписка Л. Кологривова и А. Дурова, — турской салтан послал за теми черкасы (за 80 чайками. — В.К.) другую посылку турских янычен 14 каторг. И те… яныченя у того монастыря тех черкас не нашли, а встретились… они на море меж города Варны и Неварны[537] (Коварны. — В.К.) с ыными черкасы, а черкас… было 8 стругов, а людей… в тех стругех было 260 человек (по 32—33 казака на судне. — В.К.). И те… яныченя тех черкас всех поймали и побили, а иных живых привезли в Турскую землю, и тех… черкас турской (султан. — В.К.) взял всех на себя»[538].

Й. фон Хаммер, основываясь на сообщении Мустафы Наймы, объединяет действия казаков и турок у Сизеболы и между Варной и Каварной и представляет следующее развитие событий после отправки в море 14 галер Кенаан-паши: «Триста казачьих судов, каждое с пятюдесятью мужчинами (всего, следовательно, 15 тыс. — В.К), были в виду острова Манастыра, но ушли назад в камыши, и только с восемью была стычка, в которой семь были взяты и с пленными триумфально привезены в Константинополь».

Согласно заявлениям Ф. Кантакузина, после бегства от монастыря трех галер против казаков направили новых «воевод» с новыми силами, «и те воеводы взяли 7 донских стругов и привели казаков в Цареград, и султан велел их расспросить, по чьему они повелению на то место войною ходили и турских людей громили; и донские казаки сказали: ходили воевать собою, а ни по чьему-либо повелению, а царского повеления на то нет; и Мурат-султан велел всех казаков казнить» [539].

У М. Бодье читаем, что казаки после взятия двух галер у Сизеболы «продолжали бы побеждать, так что из четырнадцати галер… ни одна не вернулась бы в Константинополь, если бы не крепчавший ветер, ограничивший их успех такими небольшими трофеями. Со своей стороны они потеряли восемь лодок, которые неосторожно отдалились от основной части суденышек, чтобы ограбить несколько сел; двенадцать турецких галер атаковали и захватили их, и турки, чтобы прикрыть свои потери присущей им пышностью, увели их в Константинополь с тремястами пятьюдесятью пленными и седьмого числа октября месяца (27 сентября старого стиля. — В.К.) триумфально вошли в порт, ведя на буксире эти небольшие лодки».

Мы видим, что и французский современник не различает бой у Сизеболы и последующие действия, а также увеличивает потери казаков на одно судно и приводит число пленных, значительно превышающее общую численность казаков в сражавшемся отряде, как ее дает посольская отписка. В предыдущей главе уже говорилось об участии этих пленников в восстании рабов в Неаполе.

Далее М. Бодье утверждает, что «русские намеревались продолжить свои набеги», но «узнали, что двадцать пять тысяч татарской конницы вошли в Польшу, чтобы уничтожить огнем и мечом все, что им попадется под руку. Это заставило их (казаков. — В.К.) покинуть море и отправиться в Польшу, чтобы защищать свои очаги и спасать жизнь и свободу своих жен и детей»[540]. По М. Бодье, правителя Боснии Абаза-пашу направили с «неисчислимым количеством лодок» на Черное море, но паше «на сей раз не пришлось действовать за отсутствием врагов, и его вояж был скорее прогулкой, чем военным походом».

Н.И. Костомаров, Д.И. Эварницкий и Б.В. Лунин верят в то, что у казаков в самом деле насчитывалось 300 судов, и допускают при освещении событий разные неточности и даже нелепости. Согласно первому историку, Кенаан-паша будто бы «с сорока галерами следил за ними (казаками. — В.К.), когда триста козацких чаек сидели близ острова Монастыря»; по второму автору, Кенаан-паша «открыл» казаков «близ какого-то острова Монастыря», где они «стояли со своими чайками и с добычей». Согласно третьему историку, казаки на 300 чайках якобы «заняли принадлежавшие туркам местности возле