конструкт. Их интересы не распространяются на судьбу каждого отдельного индивида. Их заботит именно культурная система как таковая. Люди рождаются и умирают, а общество (или культура) остается. Для выживания социокультурной системы не важен никакой конкретный индивид. Но для психолога индивид имеет первостепенное значение. С точки зрения психолога абстрактный культурный концепт кажется очень далеким и даже вводящим в заблуждение. Ни один индивид не является зеркальным отражением модального или усредненного культурного паттерна. Нас формирует
В некоторых обществах культурный конструкт больше соответствует реальной культуре, чем в других. Например, так называемые примитивные общества сильнее акцентируют племенную солидарность, единообразие поведения и строгое повиновение культурным формам, чем общества с западными традициями. В западном паттерне на деле акцентируется отдельность индивида. Мы отводим нашим детям отдельные сидения в школе (а не общинную скамью), даем им индивидуальные тарелки и чашки во время трапезы, их личную одежду, отдельные спальные места. Мы
Культура и личность
Культура формирует личность главным образом потому, что она дает готовые, опробованные решения многих жизненных проблем. Вряд ли можно ожидать, что ребенок из собственного жизненного опыта мог бы изобрести язык или схему медицинского лечения; он не мог бы развить науку, этику или всеохватывающую религию. Он должен полагаться на опыт своей расы. Культура предлагает ему хранилище решений, не всегда точных, но, по крайней мере, доступных. У культуры есть ответ (иногда только приблизительный и готовый) на любой вопрос, который может быть задан. Это заранее организованный проект жизни.
Возьмем, например, эпизоды, случающиеся слишком редко, чтобы индивид мог извлечь пользу из связанного с ними личного опыта. Обычно он вступает в брак только один раз в жизни. Формула брака (и предписание моногамии) дана ему. Разрешение на брак дают те, кто имеет полномочия для проведения церемонии, даже малейшие детали свадебного этикета предписаны. Правда, в реальной культуре у него есть некоторая свобода выбора, но только в дозволяемых культурных рамках. Другой пример: большинству людей доводится увидеть полное солнечное затмение только один раз в жизни. И то, как они будут рассматривать это явление, – с позиций суеверия или с научной ориентацией, – определяется их культурой.
Культура – это отчасти набор изобретений, возникших в разных частях мира (или подгруппах населения), чтобы сделать жизнь эффективной и понятной для смертных, сражающихся с одинаковыми базовыми проблемами: рождением, ростом, смертью, поиском здоровья, благосостояния и смысла. Решения передаются от одного поколения к другому.
Не совсем точно говорить, что культура – это только набор средств, отвечающих потребностям индивида. Конечно, она действительно выполняет эту функцию, говоря нам, например, как удовлетворить (не конфликтуя с другими) потребность в пище, выделениях, спаривании, в приязненных отношениях с другими. Она говорит нам, как управлять нашей потребностью в отдыхе и самоуважении и нашей печалью из-за тяжелой утраты. Но со временем культура становится также и «образом жизни». Мы начинаем любить обычаи, ценности и интерпретации, которые узнали из своей культуры. У нас есть желание (и потребность) в образе жизни индейца хопи, итальянском или американском. Сначала культура – это инструмент, обучающий нас и удовлетворяющий наши потребности. Постепенно она становится ценностью сама по себе, и наша любовь к своей культуре и преданность ей – важнейший автономный мотив, мощь которого мы наиболее сильно ощущаем, когда лишены своей гавани [385] . Мы начинаем говорить себе: «Я могу жить только таким образом». Так наша культура (по крайней мере, те черты, которые мы «интериоризуем») может стать мотивом нашей жизни.
Конечно, мы не имеем в виду, что представители данной культуры любят
