Становление личности. Избранные труды

каждую ее деталь. Многие культурные обычаи остаются для человека периферическими привычками, располагающимися не в проприативных, а в более внешних слоях личности. Быть может, мы имеем в виду именно только наш собственный частный культурный конструкт, когда говорим, что любим образ жизни хопи, или итальянский, или американский.

В терминах реальной культуры происходит следующее: индивид, в соответствии со своим темпераментом и развивающимся чувством Я , выбирает из дозволяемого культурой «терпимого диапазона» особенности, лучше подходящие его собственному стилю жизни. Конечно, он может найти, что почти все особенности ему подходят, в таком случае он становится полным конформистом, настоящей шаблонной копией. С другой стороны, многие люди в действиях и мыслях отклоняются от культурных моделей и подчиняются им только в необходимых пределах. Есть и тотально неприспособленные, и бунтари. Большинство располагается между крайностями.

Интересно вспомнить, что Махатма Ганди в значительной степени поддерживал и проповедовал многие индуистские культурные ценности, среди которых: мечта о независимости Индии, традиционная набожность, самодисциплина через йогу, кустарный промысел и тому подобное. Но он был оппозиционером в отношении таких ценностей индийской культуры, как пышность и кастовая система.

Аккультурация ребенка

Человеческий младенец вообще не смог бы выжить, если бы это зависело от его собственных инстинктов и способностей. Более любых других организмов он зависит от доброй воли и помощи окружающих. Детеныш обезьяны может прочно вцепиться в свою невнимательную мать, когда она перепрыгивает с дерева на дерево. Провисев достаточно долго, он может получить нужное ему внимание. Но человеческий младенец не может даже уцепиться.

Так как у маленького ребенка мало природных ресурсов для выживания, он, в отличие от других организмов, является полностью зависимым пленником своей культуры. Культурную практику удовлетворения потребностей ребенка обычно осуществляет мать. Домашняя обстановка, изучаемый язык, школа, экономические традиции и предписания, касающиеся еды, сна, выделений, – на все налагаются культурные требования. Правда, ребенок растет «изнутри» (нет другого способа расти), но все его модели для научения находятся вне его. Он рано начинает познавать ценности своей культуры. Многим из них учат вновь и вновь – дома, в церкви и в школе, через газеты, комиксы, по радио и телевидению. Ни один ребенок не может избежать общего наследия. Культурная ценность – это образ жизни, рассматриваемый как желательный большинством членов общества.

Важно заметить, что усвоение культурных моделей происходит в основном в ранние годы жизни. Индивидуализация и бунт приходят позже. Реверс предлагает рассматривать в процессе аккультурации три стадии: (1) усвоение культурной модели, (2) сопротивление этой модели, (3) ассимиляцию пересмотренной модели в качестве непосредственного приспособления зрелой личности [386] . Мы можем проиллюстрировать эти стадии, обратившись к одному знакомому культурному паттерну – почерку.

...

Шестилетка будет кропотливо копировать буквы или цифры из прописей или с написанного учителем на доске образца. Фактически его графическая продукция лишена индивидуальности. Письменные работы на классном стенде почти все похожи. Подлинная индивидуальность в почерке начинает появляться в пубертатном возрасте. К этому времени ребенок овладел культурными формами, они стали его второй натурой. Он начинает проявлять вольности в отношении них (всегда внутри границ). Написание букв, наклон, украшения – его собственные. Иногда его почерк делается отрицающим культуру, вплоть до полной неразборчивости. Все это экспериментирование совсем не обязательно осознано, но оно явно нарушает первоначальную культурную модель. Наконец, графический стиль устанавливается и в будущем демонстрирует то, что Реверс называет «пересмотренной культурной моделью», приспособленной к индивидуальности человека. Почерк – это лишь один образец компромисса (все мы его достигаем) между подчинением культуре и индивидуальной целостностью.

Те же стадии заметны во всех сферах жизни. Всем известен негибкий «моральный реализм» ребенка между пятью и десятью годами. Каждая история должна быть рассказана одним и тем же «правильным» способом, в каждую игру нужно играть согласно правилу; верховная власть – у племенной совести («должен»). Всем также известно о бунтарстве подростков по отношению к родительским и социальным правам. Среди прочего подросток начинает ставить под сомнение культурно выученную религию, хотя в более юные годы принимал ее как конечную инстанцию. Важнее найти