Становление личности. Избранные труды

конкретная цель; предвосхищение удовлетворения само по себе – не более, чем отдаленная тень.

А само удовлетворение часто мрачновато и не похоже на «счастье» в принятом смысле слова. В чем счастье для пилота падающего бомбардировщика, отдающего жизнь за свою страну? В чем счастье для работающего с полной самоотдачей, но переутомленного и задерганного государственного деятеля? Для любящей матери осужденного преступника? Всякий раз, когда мы делаем что-нибудь, потому что «обязаны» делать это, мы нарушаем кредо гедонизма. Многое, что мотивирует нас, увеличивает наше напряжение, снижает наши шансы на удовольствие и обязывает нас вести трудную и рискованную жизнь. Бисмарк однажды сказал: «Мы в этом мире не для удовольствия, а чтобы выполнять наш проклятый долг».

Но, несмотря на эти критические комментарии, между удовольствием и мотивом существуют определенные позитивные взаимоотношения, на которые можно указать. Безусловно верно, что приятный чувственный тон часто сопровождает удовлетворение влечений: прием пищи, сон, активность, выделения, секс, даже вдыхание свежего воздуха. Верно также, что значительная часть поведения маленького ребенка импульсивна (контролируется влечениями) и в этом смысле может быть названа гедонистической. Юность – это тоже возраст «поиска удовольствий» (в том смысле, что вечеринки, занятия спортом, свидания – кратковременные цели, быстро приносящие приятные чувства). Верно также, что многие взрослые являются гедонистами в том смысле, что на протяжении всей жизни они ищут немедленного чувственного удовлетворения. Мы признаем эти факты. Мы можем также признать, что удовольствие и боль – это сигналы природы нам о том, что наши мотивы удовлетворяются или блокируются. Даже человек, выполняющий свой долг, переживает некоторые вспышки удовольствия или удовлетворения. Но оказалось, что по мере прогресса эволюционного развития человека сигналы природы (а сигналы – не мотивы) становятся все менее и менее надежными. Мотивы пещерного человека вполне могли быть настроены на гедонистические сигналы. Но в наши дни мы обнаруживаем меньшее соответствие между реализацией идеала, долга, ответственности и сигнальным флажком удовольствия. И многое из того, что приятно, несовместимо с главными жизненными целями взрослого.

Итак, мы не можем построить теорию мотивации на гедонизме. Это смутный принцип, недостаточно подкрепленный доказательствами и нашей собственной интроспекцией. Нет близкого соответствия между удовольствием и достижением цели [421] .

Инстинкты. Второй простой, но, возможно, ошибочный взгляд на мотивацию полностью приписывает ее инстинкту. Отметим три разновидности доктрины инстинктов.

Составление списков ad hoc [422] . Легко изобретать инстинкты в соответствии с текущей нуждой. Экономист, желающий объяснить экономическое поведение человека, может бойко постулировать инстинкты мастерства, соперничества или приобретательства , он может выстроить целую систему на своих предположениях, но сами предположения беспричинны и бездоказательны. Воспитатель может «нуждаться» в инстинкте игры, любопытства, мышления и – оп-ля! – изобретет их для своих целей. Социолог может ради своего теоретизирования решить, что человеку нужны четыре базовых «желания»: новизны, безопасности, признания, обладания . И вот вам они [423] . Много лет назад Л. Л. Бернард сделал обзор психологической и социологической литературы и обнаружил примерно четырнадцать тысяч постулированных (и произвольно изобретенных) инстинктов [424] . Изобретения такого рода могут приносить утилитарную пользу, но они не опираются на серьезную мотивационную теорию.

Гормическая теория . Более организованная теория представлена Уильямом Мак-Дугаллом6. Он утверждает, что животными руководят исключительно инстинкты. Если мы принимаем эволюцию (как положено), то у людей также должны быть основные наклонности, являющиеся их главными движущими силами. Не все наклонности очевидны при рождении, но они созревают и движут по сути все человеческое поведение. К каждому инстинкту привязана первичная эмоция. Смешением этих инстинктивных энергий друг с другом и с более поздним научением объясняется все богатое разнообразие человеческих мотивов. Примеры: родительский инстинкт (эмоция нежности), бегство (страх), драчливость (злость), общительность (одиночество). Когда с этими инстинктами связываются привычные объекты, у нас развиваются чувства , и сама личность состоит именно из чувств. Таким образом, эта теория объясняет нам одновременно обе структуры – мотивации и личности.

Хотя система Мак-