самому не опорожнить? Каково знать, что до конца своих дней будешь прикован к кровати — не сможешь есть, одеваться, общаться с внешним миром без посторонней помощи? Что никогда не займешься сексом? Каково смириться с перспективой неизбежных пролежней, постоянных болезней, а то и дыхательных аппаратов? Похоже, у тебя большое сердце и ты желаешь ему добра. Но что, если на следующей неделе за ним будет ухаживать кто-то другой? Человек, который его расстраивает или даже недолюбливает. Это, как и все остальное, ему неподвластно. Мы, ПСМ, знаем: нам мало что подвластно — кто нас кормит, одевает, моет, назначает лекарства. Жить с этим знанием очень тяжело.
Поэтому я считаю, что ты задала неправильный вопрос.
С какой стати ФЗ решать, какой должна быть наша жизнь? Если эта жизнь тяготит твоего друга, не лучше ли спросить себя: как мне помочь ему ее прекратить?
С наилучшими пожеланиями,
Перегрузка, Миссури, США
Я смотрела на сообщение, мои пальцы на мгновение замерли на клавиатуре. Затем я прокрутила вниз. Несколько следующих сообщений были от других квадриплегиков. Они укоряли Перегрузку за его жестокие слова, возражали, что обрели смысл жизни и живут полноценно. Разгорелась небольшая перебранка, которая имела мало отношения к Уиллу.
Затем члены сообщества вспомнили о моей просьбе и поведали об антидепрессантах, массаже, чудесных выздоровлениях, обретении нового смысла жизни. Поступило и несколько практических предложений: дегустация вин, музыка, искусство, специальные адаптированные клавиатуры.
«Любовь, — написала Грейс-31 из Бирмингема. — Если он полюбит, то сможет жить дальше. Без любви я погрузилась бы в пучину отчаяния».
Ее слова звучали у меня в голове еще долго после того, как я ушла из библиотеки.
Уилла выписали из больницы в четверг. Я заехала за ним в специализированной машине и отвезла домой. Он был бледным и утомленным и всю дорогу неподвижно смотрел в окно.
— В больницах не поспишь, — объяснил он, когда я спросила, все ли в порядке. — Обязательно кто-нибудь стонет на соседней кровати.
Я сообщила, что в выходные он может отдохнуть, но после у меня запланирована серия вылазок. Сказала, что воспользовалась его советом и пробую новое и он должен меня сопровождать. Я слегка сместила акценты, сознавая, что это единственный способ заручиться его обществом.
Но на самом деле я составила подробное расписание на следующие пару недель. Все мероприятия были тщательно отмечены в моем календаре черным цветом. Красной ручкой я указала необходимые предосторожности, зеленой — необходимые принадлежности. Каждый раз, глядя на свою дверь, я испытывала легкое возбуждение, как от своей организованности, так и от того, что одно из этих мероприятий может изменить отношение Уилла к жизни.
Папа не устает повторять, что все мозги в нашей семье достались моей сестре.
Визит в картинную галерею занял чуть меньше двадцати минут. Включая три крута вокруг квартала в поисках места для парковки. Мы зашли в галерею, и не успела я закрыть за Уиллом дверь, как он заявил, что все работы ужасны. Я спросила почему, а он ответил, что, если я сама не вижу, он не сможет
