как Кэри, подняв на меня глаза, тяжело вздохнул:
— Ну, детка, вид у тебя такой, будто только что помер твой щенок.
И тут меня прорвало. Я разрыдалась.
ГЛАВА 14
Ночью я почти не спала. Ворочалась, дергалась, проваливалась в забытье, но ненадолго. Тревожили меня и частые посещения Кэри медсестрой. Рентгеновские снимки и анализы вроде бы особого беспокойства не внушали, но меня не было с ним, когда он, будучи в худшем состоянии, сюда угодил, и меня не покидало ощущение, что сейчас я должна быть с ним, спит он или не спит.
Незадолго до шести утра я встала, взяла свой планшет и беспроводную клавиатуру и отправилась в больничный кафетерий взбодриться кофе. Там, пристроившись за столом, я собралась написать Гидеону письмо. В последние дни мы практически не контактировали, и сейчас письмо виделось мне единственным способом донести до него мои мысли. А постоянный и откровенный диалог был жизненно необходим, если мы, конечно, собирались оставаться парой.
Пригубив кофе, я принялась печатать, начав с благодарности за прошедшие выходные, которые так много для меня значили. Я поделилась мыслями о том, что, по моему мнению, в эти дни наши отношения существенно продвинулись вперед, что, однако заставляло еще болезненнее переживать последующий откат…
— Ева. Какая приятная неожиданность.
Повернув голову, я увидела доктора Терренса Лукаса, стоявшего с такой же одноразовой кофейной чашкой, как и у меня. Одет он был по-рабочему, в брюках и белом халате.
— Привет, — откликнулась я, надеясь скрыть свою настороженность.
— Не против, если я к вам подсяду?
— Ничуть.
Глядя, как он присаживается радом со мной, я вспомнила нашу первую встречу. Голова доктора была совершенно седой, что лишь подчеркивало свежесть и гладкость привлекательного лица. Глаза необычного зеленого оттенка светились умом, улыбка была одновременно чарующей и внушающей доверие. Подозреваю, что он пользовался немалой популярностью у своих пациентов — и их матерей.
— Надо думать, случилось что-то особенное, если вы находитесь в часы, не предназначенные для приема посетителей, — заметил он.
— Здесь лежит мой сосед по квартире.
Делиться дополнительной информацией у меня желания не было, но доктор на этом не остановился.
— Стало быть, Гидеон Кросс пустил в ход свои деньги и добился для вас исключения. — Он покачал головой и отпил кофе. — И вы ему благодарны. Но чего это будет вам стоить.
Я откинулась назад. Меня задело предположение, будто за великодушием Гидеона таятся некие корыстные мотивы.
— Почему вы так настроены друг против друга?
Его глаза утратили мягкость.
— Он нанес обиду очень близкому мне человеку.
— Вашей жене. Он мне рассказывал. — Как мне показалось, его это изумило. — Но ведь не с этого все началось, верно? Это был результат.
— Вы знаете, что он сделал, и все же остаетесь с ним? — Лукас оперся локтями о стол. — То же самое он проделывает с вами. Вы выглядите утомленной и угнетенной. Это, знаете ли, часть его игры. Уж он-то умеет очаровать женщину, восхищаясь ею так, словно дышать без нее не в силах. А потом внезапно оказывается, что он и вида ее не выносит.