Норта был занят тем, что обучал стрельбе из лука группу наиболее крепких рекрутов. Всем новобранцам первым делом давали в руки лук, но большинство из них оказывались совершенно непригодными к этому делу. Самых остроглазых собрали в отряд арбалетчиков, и лишь немногие проявили достаточно способностей, чтобы их стоило учить дальше. Этих набралось всего человек тридцать или около того, однако даже небольшой отряд хороших лучников мог стать ценным подспорьем для полка. Норта вновь показал себя способным наставником: все его подопечные уже могли попасть в центр мишени за сорок шагов, и один или двое могли даже повторить это с проворством, обычно свойственным лишь братьям из ордена.
– Не целуйся ты с тетивой! – говорил Норта ученику, кряжистому мужику, которого Ваэлин заметил еще в тюрьме. Звали его то ли Драк, то ли Дракс, и был он известным браконьером, пока королевские лесничие не застигли его в Урлише за разделкой свежеубитого оленя. – За ухо, за ухо стрелу отводи!
То ли Драк, то ли Дракс напрягся посильнее и выпустил стрелу. Стрела вонзилась в мишень на несколько дюймов выше яблочка.
– Недурно, – сказал ему Норта. – Но ты по-прежнему роняешь лук после выстрела. Не забывай, ты не на охоте, это боевой лук. Выстрелил – и сразу натягивай снова.
Он увидел приближающегося Ваэлина и хлопнул в ладоши, привлекая внимание учеников.
– Ладно. Отодвиньте мишени еще на десять шагов. Первый, кто попадет в яблочко, получит сегодня рому на палец больше.
Он обернулся к Ваэлину и отвесил ему изысканный поклон, пока солдаты пошли переносить мишени.
– Приветствую вас, милорд!
– Не надо так делать.
Ваэлин взглянул на солдат, которые шутили и пересмеивались, выдергивая свои стрелы из мишеней.
– Они в хорошем расположении духа.
– Ну еще бы. Еды завались, ром дают каждый день, дешевые девки в двух шагах за лесом. Это куда больше, чем то, на что могло надеяться большинство из них.
Ваэлин пристально взглянул на брата и увидел знакомый затравленный взгляд, который стоял у него в глазах со времен Мартише. В свободное время Норта выглядел усталым и отстраненным и проявлял повышенный интерес к разнообразным напиткам на основе рома, которые солдаты варили по вечерам. Ваэлин не впервые испытал искушение рассказать ему о судьбе его родных, но, как и прежде, королевский приказ заставил его промолчать. «Он выглядит постаревшим, – подумал Ваэлин. – Ему еще и двадцати нет, а глаза у него старческие».
– А Баркус где? – спросил Ваэлин. – Он вроде должен был их обучать владению алебардой.
– Баркус в кузнице торчит. Он там теперь целыми днями пропадает.
Вернувшись из Мартише, Баркус как будто избавился от своего нежелания работать с металлом, явился к мастеру Джестину и теперь по многу часов проводил в кузнице, помогая ковать новое оружие, которое требовалось полку. Оружейня у мастера Греалина была обширная, но даже оружейных стоек в его подвалах было недостаточно, чтобы вооружить всех солдат и при том не оставить без оружия сам орден. Ваэлин был не против того, что Баркус вновь взялся за молот, тем более что ему это явно было по душе, но сердился на то, что это отвлекает Баркуса от его обязанностей в полку. Надо будет с ним поговорить всерьез – как и с Нортой.
– Много ли ты выпил вчера вечером?
Норта пожал плечами:
– После шестого кубка счет потерял. Зато выспался как следует.
– Ну да, еще бы…
Ваэлин вздохнул: ему ужасно не хотелось говорить то, что сказать было надо.
– Брат, человеку иногда надо выпить, я понимаю, но ты – офицер этого полка. Если уж тебе так хочется напиваться, пожалуйста, не делай этого на глазах у солдат.
