и ноги словно сами по себе нащупывали опору. Поднявшись футов на десять, Галлис остановился, посмотрел вниз, на Ваэлина, и широко улыбнулся.
– Это куда проще, чем по купеческим домам лазать!
Ваэлин следил, как он переполз со скалы на стену, становясь все меньше по мере того, как поднимался все выше, пока, наконец, не превратился в муравья, карабкающегося по стволу огромного дерева. Галлис ни разу не замялся, ни разу не оступился. Решив, что свалиться он точно не свалится, Ваэлин повернулся к братьям и солдатам, прячущимся в темноте вместе с ним. Это были лучшие из лучников Норты и братья из отряда Макрила, всего двадцать человек. Маловато по сравнению с тем войском, что охраняет узурпатора, но с большим числом было бы больше риска, что их заметят. Остальной полк ждал их у начала длинной дороги, ведущей в гору, к воротам цитадели. За старшего остался брат Макрил, он должен был возглавить атаку конницы вместе с принцем Мальцием, когда откроются ворота. Следом за ними пойдет Каэнис с пехотой. Ваэлину пришлось выдержать напряженный спор относительно того, кто должен возглавлять атаку на ворота. Каэнис стоял на том, что его место – с солдатами.
– Меня послали за узурпатором, – отвечал Ваэлин. – И я намерен его захватить, живым или мертвым. Кроме того, мне не хотелось бы упустить случай поговорить с ним. Уверен, он может сообщить мне много интересного.
– Ты хочешь сказать, тебе хотелось бы испытать, каков он на мечах, – сказал Макрил. – Рассказы его светлости пробудили в тебе любопытство. Ты хочешь знать, так ли он хорош, как ты.
«Неужели дело в этом?» – спросил себя Ваэлин. На самом деле ему вовсе не хотелось скрестить сталь с Истинным Мечом. По правде говоря, он даже не сомневался, что одолеет его, когда найдет. Но Ваэлину хотелось посмотреть ему в глаза, услышать его голос. Рассказы лорда Мустора и впрямь пробудили в нем любопытство. Узурпатор верил, будто вершит дело божие, так же, как тот кумбраэлец, что умер у него на руках в Мартише. «Что же ими движет? Что заставляет людей убивать во имя своего бога?» Однако было и кое-что еще: с тех пор, как он впервые увидел Высокую Твердыню, в нем звучала песнь крови. Поначалу слабо, но с приходом ночи все увереннее. Теперь это было не столько предупреждение, сколько побуждение, потребность выяснить, что ждет их там, в цитадели.
Он жестом подозвал Норту и Дентоса. Когда он заговорил шепотом, изо рта повалил пар – ночью в горах сделалось очень холодно.
– Норта, веди своих на стены. Перебейте часовых и прикройте двор. Дентос, ты поведешь братьев к воротам, поднимешь решетку и будешь удерживать ворота, пока не подойдут наши.
– А ты, брат? – спросил Норта, вскинув бровь.
– А у меня есть дело в цитадели.
Он взглянул на уменьшающуюся фигурку Галлиса.
– Норта, скажи своим не орать, если сорвутся. Скажи, трусов Ушедшие Вовне не примут. Ну, братья, удачи!
Он первым полез по веревке следом за Галлисом. Ветер был как незримое завывающее чудище, угрожающее в любой момент смахнуть его со стены. Руки горели от напряжения и отчаянно цеплялись за веревку. Пальцы оледенели к тому времени, как он добрался до Галлиса. Бывший вор прятался за краем стены, он висел на кончиках пальцев, упираясь ногами в стену. Ваэлин мог лишь восхититься: какая же силища нужна, чтобы так долго провисеть в таком положении! Галлис кивнул Ваэлину, когда тот ухватился за железный крюк, вонзенный в край стены, и сказал «Милорд!», но приветствие унесло ветром. Ваэлин повис на левой руке и принялся разминать пальцы правой, чтобы вернуть им хоть какую-то чувствительность. Он бросил на Галлиса вопросительный взгляд.
– Один! – одними губами произнес Галлис, кивая в сторону стены. – Скучает, похоже.
Ваэлин подтянулся и выглянул из-за стены. Часовой стоял всего в нескольких ярдах, кутаясь в плащ и забившись в тесную нишу. Пылающий факел бился на ветру у него над головой, рассыпая искры в черную пустоту. Копье и лук часового были прислонены к стене, он энергично растирал руки, дыхание клубилось в воздухе. Ваэлин протянул руку за спину, достал меч, глубоко вздохнул и одним плавным движением
