Она подскочила с ящика, на котором сидела рядом с недвижной – спит, что ли? – Изабеллой, налегла на люк охранницкой будки и высунулась наружу. Фигура Живых белела в глубине ангара, и его голос гулко отдавался под стальными сводами.
Бой-Баба, придерживаясь за перильца, слетела по трапу вниз, в ангар, и заторопилась ему навстречу. Живых повернулся к ней, но идти не смог. Добрался до стены и схватился за нее, тяжело дыша. Лицо его блестело от пота, темные колечки волос склеились и болтались по плечам.
– Ты что тут делаешь! – накинулась Бой-Баба. – В постель быстро! Или мне тебя тащить?
Не сводя с нее глаз, Живых стоял молча, переводя дух. Бока так и ходили под посеревшей футболкой.
За спиной послышались тяжелые размеренные шаги. Лицо Живых изменилось. Тут же он отвел глаза, прижался лбом к прохладному покрытию.
– Знакомься, – сказала Бой-Баба. – Это Изабелла.
Изабелла подошла, поправляя свой шарфик в горошек. Красные огоньки глаз медленно двигались, сканируя Живых и пространство вокруг него. Наконец существо кивнуло.
– Он сказал, связь? – Изабелла повернулась к Бой-Бабе. – Вы получили сигнал по радио? – голос ее не выражал эмоций, но она говорила быстрее, отчего голос ее повысился и стал похож на игрушечный. Она подняла тяжелую железную конечность и положила ее Живых на плечо. Тот пошатнулся.
– Мы приняли сигнал с Сумитры, – выговорил Живых. – Они просят помощи, – и начал сползать по стене на пол.
Бой-Баба подхватила его под одно плечо, Изабелла под другое. Подстраиваясь под шаг друг друга, они – две отсвечивающие сталью громадины на шарнирах – потащили Живых – такого же, как и они, устаревшего андроида, оплетенного проводами и шлангами – по узкому коридору обратно в центр управления.
В медпункте стоял бардак – одеяло и простыни Живых тянулись по полу к двери, матрас полусвешивался с кровати. Видно, он, как услышал сигнал, из последних сил выкарабкался из постели, запутался в одеяле и заторопился на подкашивающихся ногах в отсек связи, таща все за собой.
Вдвоем они уложили его на постель. Бой-Баба накрыла товарища простыней, замотала по горло в одеяло. Он только смотрел на нее несоображающими глазами – может, вообще не понимал уже, что с ним.
– Мы сейчас вернемся, – она беспокойно оглядела медблок и выскользнула за дверь. Изабеллы уже не было – видно, направилась сразу в отсек связи. Бой-Баба поспешила за ней.
Когда она вошла, роботесса стояла к ней спиной возле пульта и возилась с узлом связи.
– Эй! Ты чего там? – окликнула ее Бой-Баба.
Та замерла на месте. Бой-Баба прошагала к ней, окинула взглядом пульт. Карта памяти, на которую записывались разговоры, высовывалась из никогда не отключавшегося аппарата. Он и сейчас посверкивал огоньками, в динамиках потрескивало, по мониторам бежали кривые звука.
– Наверное, он разволновался, а соображает плохо, – Изабелла показала на карту. – Зачем он пытался ее вытащить? Может, нам хотел показать? – С тихим жужжанием она подняла руку и плавным движением металлического пальца вогнала карту обратно в щель.
Бой-Баба нетерпеливо отстранила ее, прибавила громкость. В динамиках затрещали помехи. Изабелла пыталась было что-то сказать, но Бой-Баба жестом остановила ее, вслушиваясь в звуки. Сквозь завывания прорывался искаженный, низкий мужской голос.
– Нагнетатели не работают. Источники энергии на исходе. Нам нужны лекарства для больных. Нужен транспорт. Пожалуйста, отзовитесь. Кто-нибудь…
Изабелла издала отрывистый звук.
– «Кто нибудь, помогите»! А они кому-нибудь помогли? Жили на всем готовом, заелись… вот как моя мамаша…
Она осеклась под взглядом Бой-Бабы.
– Я сама из комбинатовских, – роботесса поправила шарфик на проржавевшей шее. – Уж я-то знаю… – Глаза роботессы мерцали, как будто напряжение внутри нее то падало, то восстанавливалось.
