Можно было нередко видеть, как течение несет деревянное горящее судно, а немцы добивают его, ловя в прицел пытающихся выплыть моряков.

Ступников еще неделю назад не мог представить, что защитники города воюют в таких условиях, по существу, в окружении. Катеру не раз приходилось вывозить раненых, которые лежали под обрывом по три-четыре дня и дольше. В первую очередь эвакуировали тяжелых. Но оставленные почти без помощи бойцы, имевшие даже сравнительно легкие ранения, быстро слабели, получали осложнения, у некоторых начиналась гангрена.

И почти каждую ночь вывозили гражданских – в основном женщин и детей. Тех, кто сумел выжить среди горящих развалин, ночуя в подвалах, питаясь неизвестно чем. С наступлением холодов, потеряв надежду, что немцев все же выбьют из города, они пробирались на берег и терпеливо ждали, когда их кто- нибудь подберет и перевезет на левый берег.

На беженцев, особенно детей, было невозможно смотреть без боли. В прожженных пальтишках или фуфайках, с землистыми, обтянутыми кожей впалыми лицами, на которых выделялись лишь огромные глаза, они походили на маленьких стариков. Им бросали куски хлеба. Дети подбирали и торопливо жевали, не говоря спасибо. Наверное, не оставалось сил.

Эвакуацией оставшихся жителей города занималась какая-то другая организация, но где и кого найдешь на забитой людьми и грузами узкой полоске берега под обрывом? Патрули, которые обязаны были не пускать сюда гражданских, отворачивались, давая людям пройти. Моряки брали на борт сколько могли женщин с детьми.

Однажды на «Верный» погрузили сто девяносто человек раненых. На берегу сидели и лежали сотни таких же бедолаг, а у кромки воды топталась кучка женщин с детьми и дед на костылях.

– Возьмем хоть десяток, – предложил боцман Ковальчук. – Для ровного счета.

– Тебе их жалко, а мне нет! – вдруг закричал Морозов. – Нам и снарядов не понадобится, захлеснет волной, все ко дну пойдем.

Все же взяли еще несколько женщин с детьми, которые забились по закуткам, боясь, что командир передумает. Когда преодолели половину реки и вздохнули свободнее, в амбразуру пулеметной башни заглянул чумазый малец лет десяти:

– Дяденька моряк, дай закурить.

– Самим не хватает, – не стал пускаться в воспитательную работу Костя. – Возьми сухарик.

Кто-то сдернул мальца с крыши рубки:

– А ну брысь! Под осколки хочешь попасть?!

– Покурить бы, – продолжал канючить мальчишка.

Ко многому привык Ступников за это время. К внезапной давке в толпе, когда от берега уходил на рассвете последний катер. Многие не надеялись дожить до вечера и брели, хватаясь за борта. Привык и к воющему звуку моторов ночных бомбардировщиков. Они действовали мелкими группами или поодиночке. Погоды эти самолеты не делали, больше давили на нервы, когда в тусклом свете ракет возникал крестообразный силуэт.

Большинство гражданских судов, не говоря о кораблях Волжской военной флотилии, худо-бедно были к концу сентября вооружены пулеметами, реже – старыми пушками. По силуэтам открывали беспорядочный огонь, и тени исчезали в вышине, откуда с воем вылетала одна-другая тяжелая бомба. Швыряли порой полутонные чушки. Мощные взрывы приносили не столько вреда, сколько демонстрировали мощь Люфтваффе.

Но случалось, такая бомба попадала в цель. В мелкую щепу разносила дубовый причал, вырывая с корнями огромные тополя. Однажды такая бомба угодила в баржу, набитую бойцами.

Пробила насквозь и взорвалась где-то в глубине. Огня видно не было, но столб дыма, деревянных обломков, ила, воды, человеческих тел подбросило на десятки метров. Разбитая в щепки баржа исчезла в темной глубине, как будто ее и не было. На буксире перерубили ненужные тросы, успели подобрать из воды сколько-то бойцов и захромали к берегу, надрывно тарахтя глохнувшим двигателем.

По одному из бомбардировщиков Костя сумел удачно приложиться. Увидел его при свете ракет,

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

1

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×