– Я думала, ты собиралась сотрудничать, principessa, – бесстрастно сказал он.
– Я, э-э… я не хотела… он собирался, – бормотала я, но голос ломался, я не могла выговорить.
Я даже не была уверена, что хочу сказать, наверняка этому мужчине наплевать, что собирался со мной делать Джеймс.
– Мне не нужны оправдания, – жестко сказал он. – Мне нужно сотрудничество.
Я было открыла рот, чтобы снова заговорить, как вдруг он вогнал мне в бедро шприц, острая боль добавилась к той, которая уже мучила мое тело. Я содрогнулась.
– Так будет проще, – объяснил он, убирая шприц в сторону и снимая липкую ленту с моих рук и ног.
Я закричала, когда он коснулся моей правой руки, и он вздохнул.
– Вывихнута, – просто сказал он, прежде чем уйти.
Он исчез, закрывая за собой дверь, а я лежала в полной темноте, прежде чем попыталась сесть. Меня мучила жажда, желудок скрутило, мне казалось, соляная кислота разъедает меня изнутри. Не могу вспомнить, когда еще мне так хотелось есть, даже в Финиксе, поэтому я заинтересовалась, сколько уже я тут.
Схватив бутылку воды, которую оставила Виктория, я попыталась открыть ее раненой рукой. Вода была теплой, но я быстро выпила ее, утоляя жажду. Я несколько раз откусила сэндвич, но меня начало тошнить, в голове снова был туман. Я откинулась на кровать и закрыла глаза, желая, чтобы это прекратилось, а потом темнота вновь поглотила меня.
И снова прошло время. Разговоры пробивались сквозь завесу и исчезали так же быстро, как и приходили. Я иногда просыпалась, чтобы найти еду или воду, ела то, что могла, пила, потом вновь погружалась в бессознательность. Иногда появлялась Хейди, ее присутствие удивило меня, она проверяла пульс и быстро осматривала меня, но без единого слова. Вики заходила и дала мне чистую одежду, подняв с пола, куда я упала, возвращаясь из ванной. Я не была уверена, сколько уже нахожусь в этой комнате в полной темноте, сколько времени я провела без сознания. Могли пройти дни или недели, но с каждым разом становилось все хуже. Мне начали сниться кошмары и появились галлюцинации; когда я была на краю бессознательного, я слышала голоса и видела лица, хотя тут их не могло быть. Я была возбуждена и сбита с толку, не в силах отличить, где сон, а где явь.
В краткий миг просветления я услышала разговор, который доносился через дверь, я попыталась сфокусироваться и понять, что происходит.
– Это лучше, чем мы предвкушали, – раздался знакомый голос, он, как я вспомнила, принадлежал мужчине, приставлявшему оружие к моей голове в Форксе.
– Да. Теперь Карлайл и Алек не при делах, осталось ждать, как отреагирует мальчишка Каллен, – еле слышно ответил Стефан.
Я боролась, чтобы открыть глаза и остаться в сознании, ведь мне нужно было знать, что это значит. Что произошло с доктором Калленом и Алеком? Это значило, что Эдвард в порядке, хотя бы сейчас? Его слова напугали и озадачили меня, и не имеет значения, как отчаянно я боролась, надвигалось необратимое. Мужчины снова заговорили на иностранном языке, их голоса слились, и я опять погрузилась в сон.
Ночные кошмары были напряженные, в голове вспыхивали воспоминания. Я видела измученное лицо матери, слышала ее тихий голос. «У тебя великая судьба, Изабелла. Не теряй надежду», – повторяла она. Я видела мать Эдварда, она кружилась и сияла, она выглядела как ангел-хранитель, который пришел спасти меня. «Это судьба», – говорила она с улыбкой. Я не знала, был ли это просто продукт моего больного воображения, или это была моя потерянная память, но я все равно верила. Эдвард тоже иногда приходил, его очаровательная улыбка и мелодичный смех успокаивали. «La mia bella ragazza» шептал он на итальянском, по коже бегали мурашки. Я почти ощущала его дыхание на своей щеке, его тепло и пьянящий аромат. «Ti amo. Non potro mai rinunciare» (1)
