– Соберись, – резко сказал он, и я поплелся наверх, в панике взъерошивая волосы.
Меня трясло, я ощущал слабость, сейчас я был ни на что не годен.
– Ты просто, на хер, убил их, – прошипел я.
– У меня не было выбора, – сказал он. – Она была на складе, и могла знать, что девочка – principessa, я не мог оставить ее в живых. А если бы я просто убил дочь Лиама, по законам он был бы вынужден ответить; и если ты запомнил историю, рассказанную мной, то поймешь, какие были бы последствия. Кроме того, настоящий мужчина отдал бы все за жизнь ребенка, а Лиам даже не захотел пожертвовать своими яйцами. Настоящий позор, он ничем не лучше Чарльза Свона. Я сделал миру одолжение.
– Ты слушаешь меня? – резко спросил Алек, его голос вырвал меня из воспоминаний.
Я повернулся к нему и заметил его нетерпение. Я вздохнул.
– Нет, – сказал я, не было смысла лгать, потому что он уже знал, что я, б…ь, не слушал.
– Я уже понял, – сказал он. – Я говорил, что на Кларк-стрит высунулись несколько русских, и они беспокоят владельца ломбарда на углу.
– Они сейчас там?
– Да. Играют на автоматах в покер, – ответил он, в его голосе слышало отвращение.
Алек ненавидел азартные игры, это я уже знал, даже несмотря на то, что огромная часть его денег поступала с подпольных казино.
Остаток дороги прошел в тишине, Алек поставил машину у бордюра и вылез без единого слова. Я пошел за ним, мы попали в магазин и тут же услышали шум. Возгласы и смех, грубый акцент резал слух. Алек раздраженно вздохнул, и я наблюдал, как он пошел прямо к ним. Я обошел зал с другой стороны и скользнул в проход, исчезая из поля зрения – я хотел зайти им в тыл. Они дружно повернули головы и увидели Алека, но едва они успели среагировать, как Алек схватил одного из мужчин за волосы и с силой ударил об экран автомата. Он заорал, раздался громкий хруст, его лицо залила кровь, а нос был раздроблен. Он схватился за лицо и начал оседать, а Алек отпустил его, незаметным движением выхватывая у него пистолет, в то время как второй русский вытащил свое оружие. Они одновременно прицелились друг в друга, и тут я вышел из прохода и снял предохранитель с собственного пистолета.
– Брось гребаное оружие, – выплюнул я, прижимая дуло к его затылку.
Он напрягся, его рука затряслась, и в это время Алек выхватил свой пистолет из-под пальто и теперь стоял, вооруженный двумя стволами. Русский поколебался, но все же поднял руки в воздух, убирая палец с курка. Я обезоружил его и сделал шаг назад, ставя пистолет на предохранитель, а потом убирая его в свой карман.
Алек спрятал пистолет первого русского к себе, но его собственное оружие не дрогнуло, пока он рассматривал тело на полу.
– Вам тут не рады, – холодно сказал он, глядя, как по лицу мужчины течет кровь. – Если я узнаю, что вы вернулись, я сломаю не только нос. Ясно?
– Да.
– Хорошо. И передавайте привет Владимиру, – сказал Алек, от его тона у меня мурашки побежали по коже.
Владимир был явно не в курсе планов Стефана, он не знал ни о похищении, ни о попытках завладеть городом, поэтому организация позволила ему продолжить его деятельность.
– Теперь идите.
Они колебались и выглядели ошеломленным, не сводя с Алека глаз. Я застонал.
– Вы слышали, ублюдки, – сказал я, снова наводя пистолет. – Он сказал идите, значит, б…ь, идите, мудаки.
Они одарили меня злобными взглядами, а потом выскочили из магазина, а Алек вздохнул.
– Ты и твой рот, – сказал он, качая головой. – Взрослые люди не верят в сквернословие, ты в курсе. Мы считаемся людьми чести. Мы должны быть джентльменами, как в речи, так и в манере одеваться.
