Я засмеялась, качнув головой, не желая слушать историю, скрывающуюся за этим утверждением. Она открыла дверь, и я съежилась от шума, шагнув в помещение. В тот момент, когда за мной захлопнулась дверь, я напряглась, но было уже поздно. Они влетели прямо в меня, и я отшатнулась, теряя равновесие и падая, когда они обхватили руками мою талию.
– Изабелла! – заорал голос.
Я улыбнулась маленькой девочке, которая с обожанием смотрела на меня. Ее густые темные волосы обрамляли лицо и частично закрывали ей обзор. Я убрала волосы с ее глаз, вставая и отряхивая одежду.
– Привет, милая, – тепло сказала я девочке по имени Челси.
– Они животные, клянусь, – пробормотала Эмили.
Я осмотрелась и увидела, что в ее ноги вцепились двое парнишек, мешая ей идти.
– Хорошо, что я люблю зоопарки.
Пожилая леди по имени Шелли коротко кивнула мне, молча показывая, что они все мои, и поспешно растворилась за дверью.
– Хорошо, дети, рассаживайтесь, – крикнула я.
Несколько человек взглянуло на меня, услышав мой голос, но большая часть полностью проигнорировала это, продолжая бегать и кричать. Эмили тяжело вздохнула, поднося пальцы ко рту, и громко свистнула. Звук пронесся по комнате, отражаясь от стен и немедленно привлекая всеобщее внимание.
– По местам, монстры, – сказала она.
Дети повиновались. Я похлопала Челси, все еще обнимающую меня за талию, по голове, тихонько сказав ей садиться на место. Она неохотно отпустила меня, скользнув на свой стул. Эмили и я начали раскладывать наши принадлежности.
Художественная школа «Радуга» была маленькой комнатой в местном общественном центре, где Эмили и я вели уроки рисования для непривилегированных детей. Название было ироничным, потому что в этом месте не было ничего яркого или цветного. Стены были тускло-коричневого цвета, краска облупилась, здание обветшало и разваливалось на части. Там протекала крыша, кондиционер не работал, и в комнате едва можно было дышать.
У большинства детей, приходящих в общественный центр, не было семьи, они жили в приютах, а оставшиеся появлялись из сломанных домов, где их родители были связаны с наркотиками и криминальной деятельностью. Все они находились в группе риска у властей штата Калифорния, опасающихся, что они пойдут по стопам родителей или полностью растворятся в системе. Они все были юны и невинны, в возрасте между четырьмя и семью, но я понимала, что они в одном шаге от жизни, которой жила я. Маленькая девочка, которая обнимала меня, в особенности… ее мать бросила ее, когда та была младенцем, и отец пытался продать ее ради наркотиков.
Один из моих профессоров однажды упомянул об этом, спросив, не хочет ли кто-нибудь учить детей, или программа закроется. Никто не выразил желания, хотя это было полезно для дальнейшего образования, потому что никто не хотел связываться с детьми и терять свободу. Я, нервничая, сообщила о своем желании профессору после уроков, она радостно согласилась, и на следующее утро я пошла к Эмили с вопросом, не сможет ли она помочь мне. Она сомневалась… пока не услышала, что сможет пропустить обязательную летнюю практику в обмен на добровольную помощь.
Мы провели два часа, рисуя с детьми, и, когда урок закончился, я устала. Шелли вернулась присматривать за ними, мы попрощались, и Челси встретила меня у двери, ярко улыбаясь и протягивая один из своих рисунков.
– Это я сделала! – воскликнула она. Я засмеялась и взяла его, рассматривая кривую тощую фигуру с ненормально большой головой и длинными коричневыми волосами. На лице был большой красный рот, на небе нарисовано большое солнце, яркость которого заставила меня улыбнуться.
– Очень красиво, – с энтузиазмом сказала я.
– Возьми его.
