том, что мы «друзья», по-моему, это полный бред.
Она ворвалась в мою комнату, крича, что мы так хорошо трахались, что у нас было совместное будущее, а я все разрушил. Я никогда не давал этой суке никаких обещаний, никогда ей ни в чем не клялся, поэтому она не имела никакого проклятого права так себя вести. Меня должно было ожидать фантастическое утро. Мне снилась Изабелла, и я должен был проснуться, держа ее в своих объятьях. Но взамен я услышал лишь пронзительные вопли Тани, а Изабеллы вообще не было в комнате. Я конечно же игнорировал все Танины вопли, касающиеся меня, но когда она переключилась на Изабеллу… И единственной причиной, по которой я не ударил Таню, стало присутствие Изабеллы.
Я просто не мог допустить, чтобы Изабелла увидела, как я бью женщину. Пусть даже это будет такая мерзкая сука, как Таня.
Боже, как я мог трахать эту девушку? Что я в ней находил?
Я попытался успокоить себя, и у меня это, в принципе, получилось. Но, как только я вернулся домой, и Изабелла сказала мне, что Таня ее толкнула, я снова потерял над собой контроль. Выбежав на улицу, я буквально подлетел к ее автомобилю. Она опустила стекло, видимо решив, что я изменил свое мнение и хотел предложить ей остаться. Но я сказал ей совсем не то, что она ожидала услышать. Я сказал ей, что если она еще хоть раз когда-нибудь посмеет тронуть Изабеллу, то я изрядно подпорчу ей жизнь. Конечно, это были лишь угрозы. Мне не хотелось марать об нее руки. Но думаю, моего предупреждения будет вполне достаточно.
– Если ты собираешься приехать на завтрашнюю вечеринку, то будь добра, оставь свои эмоции и свое негативное отношение дома, – твердо сказал я.
Встав, я перекинул свою сумку через плечо и, повернувшись, вышел из класса.
Все ученики отправились на пятый урок. Все, кроме меня. Я же пошел прямиком на школьную стоянку. Единственной причиной, по которой я сегодня приехал в школу, был тест по тригонометрии.
После переезда в Вашингтон каждый год на Хэллоуин мы устраивали вечеринку. Обычно организацией вечеринки занималась Элис. Она готовила оформление, приглашения, а от остальных лишь требовалось прийти в назначенное время в назначенное место. Для такого маленького городка, как Форкс, это было грандиозное событие. Поэтому все каждый год с нетерпением ждали эту вечеринку.
Элис так же занималась костюмами. Я понятия не имел, что она приготовила в этом году. И узнаю я это только тогда, когда появлюсь дома.
Честно говоря, я волновался из-за того, что в этом году вечеринка будет проходить в присутствии Изабеллы. Но Элис и Джаспер заверили меня, что все будет в порядке. Только я не был так в этом уверен. Конечно, я доверял ребятам, но еще неизвестно, кто притащит свои задницы к нам домой. Я несколько раз разговаривал об этом с Изабеллой и, похоже, она не особо волновалась по этому поводу. Но все же, мне казалось, что она испытывала некоторые опасения, а все это ее спокойствие было слегка наигранным. Я, как мог, пытался заверить ее, что все будет хорошо, хотя сам не знал, что будет. Сучки всегда непредсказуемы.
Еще я сказал ей, что она может находиться у себя в комнате, если, конечно, захочет. На верхний этаж никто и никогда не поднимался. Это просто напросто не разрешалось, и все это знали. Поэтому Изабелла могла совершенно спокойно отдыхать у себя.
Сев в автомобиль, я включил музыку. Забавно – музыка имела тенденцию меняться вместе с моим настроением. Запустив двигатель своего автомобиля, я практически полетел домой.
Папа уехал сегодня еще рано утром. Он отправился в Чикаго, чтобы решить вопросы с бизнесом borgata, и теперь его не будет дома, по крайней мере, несколько дней. Из его телефонного разговора я понял, что у них возникли некоторые проблемы с проникновением каких-то людей в Omerta. Еще у них какие-то размолвки по поводу разглашения семейных тайн. Теперь они должны были со всем разобраться и, так сказать, очистить дом. Честно говоря, его телефонный разговор смутил меня, несмотря на то, что он говорил о бизнесе. За эти годы я научился понимать его, даже когда он не говорил ничего конкретно. Я понимал большинство из того, что он говорил, и это давало мне повод еще раз подумать, каким дерьмом занимался мой отец.
