Встав на колени, я надела перчатки, открыла бутылку с содовой и налила ее на пятна крови. Я изо всех сил старалась не думать о том, что это кровь, иначе мне будет плохо. Я ненавидела кровь. У меня уже был большой опыт по отмыванию крови… Взяв тряпку, я со всей силой, на которую только была способна, стала оттирать пятна. Также используя содовую, я стерла кровь со стены. Я была даже немного благодарна тому, что кровь со стены отмывалась намного легче, чем с ковра.
Закрыв содовую, я открыла пероксид. Налив его немного на ковер, я попросила про себя, чтобы отбеливатель не разъел ковер, а только свел остатки крови.
Тут дверь спальни Эдварда открылась. Я замерла, мое сердце учащенно забилось. Он вышел из комнаты. Я посмотрела на него. Эдвард выглядел опустошенным и разбитым, его волосы были взъерошены. Когда он увидел меня, его глаза расширились. Вздохнув, он нахмурился.
– Господи, что ты делаешь?! Ты не должна делать этого!
Он присел рядом и выхватил у меня тряпку. Я была поражена. Неужели я делала что-то не так? Он пристально посмотрел на меня. У меня тут же возник вопрос, а можно ли было использовать пероксид, чистя этот ковер? Может, я чего-то не знала. Ведь у них были специальные окна, которые нужно было мыть специальным чистящим средством. Может это относилось и к ковру? Может он тоже был необычным? Но я не хотела портить его, я всего лишь хотела все убрать до того, как приедет доктор Каллен. Мои глаза наполнились слезами. Я проклинала себя за то, что такая слабая… Я не могла выносить ТАКОГО его взгляда… Все это походило на хаос.
– Черт возьми, ты плачешь? – с недоверием спросил он.
Я отвернулась и закрыла глаза, полагая, что это поможет мне успокоиться. Но все напрасно… Я снова открыла глаза и боковым зрением увидела его руку. Он протянул ее ко мне. Я вздрогнула и отстранилась от него. Он замер, на его лице было написано замешательство. Его взгляд потряс меня…
Затем он опустил руку, несколько раз часто моргнул, а потом провел рукой по своим волосам…
– Клянусь, я не понимаю и не вижу ничего правильного в том, что ты делаешь.
Я подняла бровь.
– Простите, – инстинктивно ответила я, понимая, что не хочу его расстраивать.
Но, казалось, мой ответ расстроил его еще больше. Простонав, он бросил тряпку в стену. Ударившись, она упала на пол…
– Ты извиняешься? За что ты извиняешься?! Cio e scopare pazzesco! Я потеряю свое гребаное терпение, если мы не остановим этот танец, который мы танцуем, Изабелла!
Я с недоумением уставилась на него. Его голос был громким, в нем было столько эмоций… Он, и правда, был чем-то рассержен, но я не могла понять, чем именно.
– О чем вы говорите? – спросила я, встряхнув головой и пытаясь понять, что происходит.
Что мы делали? Какой танец? Я не хотела расстраивать его, я и не думала делать ничего такого, чтобы свести его с ума…
Простонав, он внезапно схватил меня за руку. Мое тело мгновенно отреагировало на его прикосновение. Меня как будто пронзил электрический разряд. Я только уставилась на его руку.
Почему он трогал меня?
Но в глубине души, я искренне хотела, чтобы он не убирал руку…
– Скажи мне, ты не чувствуешь этого? – спросил он. Его голос звучал чуть тише.
Я была в шоке…
Неужели он все понял?
Единственное, о чем я могла думать, так это то, что вчера я его поцеловала. Это была причина, по которой он был расстроен?
– Скажи мне, что ты не чувствуешь те же искры, которые чувствую я, и я оставлю тебя в покое. Но я устал стараться избегать тебя, Белла.
Я с удивлением уставилась на него… Я мельком взглянула на его руки, а затем снова посмотрела ему в глаза. Его взгляд был таким пристальным, таким смелым.
– Вы тоже это чувствуете? – нерешительно спросила я, пытаясь убедить себя, что то, что я
