должно быть дерево и как лучше прицепить гребаную веревку, чтобы и мошонку мне не оторвать, и чтоб веревка не порвалась. Мой отец, без сомнения, был интеллигентом и имел чертову степень по медицине, но это не упрощало дело. У него могли появляться весьма интересные идеи о том, как мучить людей или убивать их. За его любимый способ убийства его прозвали проклятым кровопийцей, – он оставлял людей до смерти истечь кровью – постепенное кровотечение делало смерть медленной и болезненной. Нет, простого выстрела в голову для него было недостаточно – он предпочитал креатив. Но когда-нибудь я схлопочу-таки выстрел в голову, ну или в любое другое место – зависит от того, что он обдумывал прямо сейчас.
– Тебе нравится число тринадцать, Эдвард? – спросил он через некоторое время, и его голос звучал серьезно и собранно. От его странного вопроса мои брови взметнулись вверх. Он сидел беззвучно чертову вечность, но когда задал свой вопрос, то заговорил о цифрах?
– Я думаю, это просто гребаное число. – Я не был уверен в том, что он имел в виду. Во всем, что говорит мой отец, всегда присутствует какая-то цель; он никогда не станет просто так задавать странный тупой вопрос. Может, он думал, сколько потребуется футов веревки от дуба до земли для моей тупой задницы? Сколько дюймов в диаметре должна быть ветка, чтобы выдержать мой вес?
– Да. Лично я никогда не понимал, что в этом номере такого привлекательного. Даже есть такое расстройство личности – боязнь цифр, трискаидефобия. Странно, как восприимчивы могут быть люди к простому номеру. Есть даже бесконечно высокие небоскребы, у которых нет тринадцатого этажа из-за иррационального страха, один из них – Башня UBC в Чикаго. Кстати, в Италии число тринадцать считается счастливым. В регионе Кампанья, в южной части страны, слово ‘trecidi’, которое, как ты, конечно, знаешь, на итальянском означает тринадцать, используется для обозначения кого-то удачливого, которому подвернулось что-то исключительно хорошее, – сказал он, печатая на ноутбуке. Он до сих пор даже не глянул на меня. Я просто смотрел на него, думая, какого черта он достает меня этим.
Какую бы цель ни преследовал, разговор он не продолжил, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только звуками ударов его пальцев по клавиатуре. И я снова начал заламывать пальцы, погружаясь в свои страхи, и был полностью сбит с толку тем, что он, черт возьми, сейчас делал. Клацанье по клавиатуре сводило меня с ума, тишина была неуютной. Я сильнее сжал пальцы, не в силах выдерживать это.
– Знаешь, я ценю все эти чертовы мелочи, я даже уверен, что если я попаду в гребаный Дежопарди (Американское шоу, его русский аналог – передача «Своя игра» на НТВ, в которой игроки отвечают на вопросы ведущего, кто быстрее), это мне, конечно, может пригодиться, но я все равно не понимаю, какое отношение это имеет ко мне, – через мгновение выдавил я, агрессивнее, чем собирался. Но я был зол, и не смог совладать со своим характером. Его пальцы мгновенно замерли над клавиатурой, и он взглянул на меня, вопросительно поднимая брови. Я застонал, понимая, что сейчас играю ему на руку. Старый книжный прием – так сбить с толку собеседника, чтобы он вспылил.
– Trecidi, – сказал он и снова вернулся к клавиатуре, продолжая печатать. Я таращился на него, пытаясь расшифровать его таинственные комментарии.
– Ты имеешь в виду, что моя удача иссякла? – неуверенно спросил я. Он громко вздохнул.
– Не только твоя, сын, – пробормотал он. Мои брови нахмурились, я уже собирался попросить его разъяснить, как он снова начал говорить: – Я просто хочу предупредить тебя, что я включил камеры на ступеньках и в холле. И никакого порошка в моей гостиной, ты знаешь, я не люблю эту дрянь и буду наблюдать.
Я уставился на него, чувствуя волнение. Если он повсюду включил камеры, я не смогу пробираться к Изабелле и проводить с ней время так, чтобы он не увидел. Я начал паниковать при мысли, что он сделал это именно по этой причине. Блядь, он на самом деле знал? Как он мог узнать так быстро? Поэтому моя удача покинула меня?
– Я не нюхаю кокаин, – промямлил я обиженно, хотя не имел права обижаться. Он взглянул на меня и приподнял брови, а я закатил глаза. – Больше, – быстро добавил я. Да, я, черт возьми, принимал кокс, но отстаньте от меня. Это больше не повторится.
