могу позволить ему взять власть над моей жизнью. Достаточно людей контролировали меня, мне не нужен еще один. У меня мало осталось свободной воли, но одно решение я принять могу, как именно мне реагировать на это происшествие. Я не могу позволить снова загнать себя в раковину, он того не стоил.
После того дня нас поглотила рутина. До того, как выйти из спальни тем утром, Эдвард предупредил, что с его отцом следует действовать осмотрительно, но его любовь всегда рядом со мной и ничто это не изменит. Он говорил мне не обращать внимание на его отношение к другим людям, я к ним не отношусь. Он заставил меня пообещать, что я навсегда запомню эти слова – что бы он ни делал или ни говорил в компании других, что я буду помнить единственную правду – он любит меня всем сердцем. Он предупредил, что мы должны быть осторожны, и я действительно понимала это, но не буду лгать, утверждая, что первые несколько ситуаций не стали болезненными.
Он вел себя невозмутимо, будто я его совсем не интересовала. И так как я любила его столь сильно, мне было больно лицезреть его безразличие. Я продолжала говорить себе, что он ведет себя не так, как чувствует, мое сознание это понимало, а сердце – нет. В ответ я тоже была безразличной, что для меня не было сложно, я привыкла скрывать свои чувства в присутствии других. Через несколько дней стало легче, но мне до сих пор не нравилось переживать подобное. Так хотелось, чтобы это были просто мы, вместе, счастливые, но я знала, что это просто невозможно. Меня часто поглощали размышления, что этого всего просто не может быть, но я старалась сохранять надежду, хоть часть меня и сомневалась. Я думала: может, надежда позволяет мне уберечь себя от полного разрушения? Было слишком поздно, чтобы изменить происходящее или вернуться назад, я ступила на этот путь и другого не хочу – я столкнусь с любыми препятствиями и оно того будет стоить, ведь я испытала любовь Эдварда.
А потом, наедине, было так легко поверить в любовь Эдварда Каллена. Сама мысль о том, что это красивое создание может любить меня, переполняла меня спектром различных эмоций. Он часто говорил мне это и каждый раз на моих глазах появлялись слезы, а еще он часто демонстрировал мне свою любовь, когда никого не было рядом. Он обращался со мной с такой нежностью, с такой любовью, словно я была обожаемым сокровищем. Он был добрым и терпеливым, и таким понимающим. Такой красивый мужчина, я гордилась, что знакома с ним, что он присутствует в моей жизни.
Я лежала еще несколько минут в постели с Эдвардом, наблюдая за его спокойным лицом. Он был погружен в глубокий сон и легонько похрапывал, что заставило меня захихикать. Когда спал, он иногда издавал смешные звуки. Я часто произносила целые диалоги во сне, а вот Эдвард стонал и бормотал порой всю ночь напролет.
Нам до сих пор удавалось спать вместе каждую ночь, один из нас тихо проскальзывал в спальню другого примерно в полночь. Первые несколько ночей, пока тут была компания доктора Каллена, нам приходилось ночевать порознь, пока камеры в доме не были отключены и необходимость спать в разных комнатах отпала. Да мы уже и не хотели, мы привыкли находиться в одной постели, и теперь спать по одному казалось нам абсолютно неправильным.
Спать с Эдвардом было блаженством. Он никогда не дотрагивался до меня, за исключением случаев, когда его рука обнимала меня и мы целовались, и может иногда, когда он поглаживал мне спину или гладил волосы, но все это не считалось. Я действительно не боялась его прикосновений, когда он целовал меня, мое тело само отзывалось на его близость, и я на самом деле хотела идти дальше. Но моя застенчивость не позволяла мне сказать об этом. Я понимала, что еще не готова к сексу с ним, и не знала, когда буду готова, но он говорил, что можно доставлять удовольствие простыми касаниями, и это интриговало. Могу ли я коснуться его, как делали с ним другие девушки, и чтобы ему было хорошо? Он не принуждал меня, но я хотела. Я так его любила, и его счастье многое для меня значило. Я хотела сделать его счастливым, хотела, чтобы ему было приятно. Он часто говорил, сколько морального удовлетворения я доставляю ему, но могу ли я приносить ему и физическое удовольствие? Захочет ли он, чтобы я это делала? Я не знала этого, и не знала, как прикоснуться к мужчине, чтобы ему было хорошо, и стыдилась спрашивать.
Я аккуратно приподнялась и оторвалась от Эдварда, стараясь быть осторожной, чтобы не разбудить
