взгляд, я увидела, что Эдвард еще рассматривал ее, его пальцы выводили круги вокруг сосков. Я нервничала быть возле него оголенной, когда он так изучал меня. Я начала отодвигаться и он тут же словил мой взгляд.
– Не стесняйся, amore mio, – нежно сказал он. В это же время он поднял обе руки и обхватил грудь, массируя ее. – У тебя удивительно тело.
Я глухо застонала, глаза закрылись. Я накрыла своими руками его.
– Я люблю тебя, Эдвард Каллен, – тихо сказала я. Он убрал руки от груди. Открыв глаза, я увидела, что он сидит и смотрит на меня. Он обнял меня и снова притянул к себе, откидываясь назад на кровать. Я уткнулась лицом ему в шею. Поцеловав его в ямке у шеи, я ощутила, как он содрогнулся. Я поняла, что впервые поцеловала его где-то кроме губ и моментально почувствовала себя плохо. Он целовал меня всюду, ласкал все тело, а я ничего для него не сделала. Я не знала, как обращаться с ним, как доставить ему удовольствие. Он поглаживал мне спину и чмокнул в макушку.
– Я тоже люблю тебя, Изабелла Мари Свон. Sempre, – сказал он. Я подняла на него глаза, наши взгляды встретились. Потом я снова уткнулась ему в шею, вздыхая. Он удивительно пах, таким теплом.
– Sempre, – пробормотала я в ответ, закрывая глаза. Я знала, что это правда. Я буду любить Эдварда вечно, пока хожу по этой земле. Он был моим всегда.
Глава 32. Счастье
«Любовь есть то состояние, в котором счастье другого человека
важнее, чем твое собственное»
Роберт А. Хайнлайн
Эдвард Каллен
Я открыл глаза и застонал, так как отлежал свою гребаную руку, и, казалось, что миллионы иголок одновременно втыкались в нее с каким-то садистским усердием. Я осмотрелся и увидел, что рука оказалась в ловушке под телом Изабеллы, из-за того, что в какой-то момент она перевернулась на спину, и положила голову мне на плечо. Я стал вытаскивать из-под нее руку, и она, тихо пробормотав во сне, перекатилась с меня. Я вздохнул с облегчением и сел, покрутил плечом и встряхнул рукой, пытаясь восстановить кровообращение в ней.
В комнате было ужасно жарко, потому что мой отец по каким-то дьявольским причинам поддерживал в доме высокую температуру; я сбросил с себя одеяло и перекинул ногу через край кровати. Я все еще был одет в свои джинсы, даже не удосужившись переодеться перед сном, и теперь дико вспотел и чувствовал себя некомфортно. Я встал, потянулся и, в очередной раз тряхнув рукой, подошел к шкафу. Открыл средний ящик и вытащил брюки фланелевой пижамы. Я подошел и бросил их на край кровати, затем, расстегнув пуговицу и молнию на штанах, приспустил их и стащил. Быстро надел фланелевые брюки, и тихо присел на край кровати, глядя на Изабеллу.
Сейчас она уже уютно устроилась на подушке, крепко обнимая ее. Одеяло опустилось до талии, открывая ее обнаженную спину. Я позволил своим глазам на мгновение задержать на ней взгляд и увидел
