они переносят это. Она ненавидит, когда люди напоминают ей мать. Думаю, ей больно от этих воспоминаний.
– Теперь я живу с дедушкой и бабушкой. Мать умерла, – быстро добавила она. – Но дело не в этом. Дело в том, что я люблю сильных людей, которые не позволяют собой руководить. Я обращаюсь с тобой, как и со всеми, но это неправильно, ты не такая, как все. Ты никогда не могла давать отпор. Прости, чтобы была с тобой такой сукой, ведь ты жертва обстоятельств, неправильно задевать твои больные места, заставлять тебя быть такой, какой ты не являешься. Это не твоя вина, и, должна признать, меня бесит, что в этом виноват человек, которого я уважаю как отца. Мне тяжело принимать это дерьмо.
Я с шоком смотрела на нее, удивленная извинениями. Она снова глянула на меня, по выражению ее лица трудно было что-то сказать. Я слегка улыбнулась, желая быть вежливой и давая ей понять, что принимаю извинения. – Я понимаю. Извиняться не стоило, но я ценю это и принимаю. – Мягко сказала я. Она кивнула, вздыхая. С минуту мы молчали, что нервировало меня.
– Он изменился, – сказала она через минуту. Я глянула на нее с удивлением, и она хмыкнула. – Я не могу лгать тебе и говорить, что он очаровательный принц на белом коне, потому что Эдвард Каллен определенно совсем не такой. С девушками он вел себя как подонок и порядочный осел. Но с тобой он другой, странно видеть его таким. Раньше он путался с этими девками в школе, чтобы просто их использовать. А теперь они для него пустое место. И мой Бог, это сводит их с ума. Но ему все равно, он ушел от этого дерьма. Было неправильно говорить тебе, что ты ему не нужна, потому что это не так. У нас с Эдвардом очень странная дружба. Если он будет нужен мне, я знаю, он поможет, стоит только мне подумать об этом. Точно так же и я. Но в то же время мы постоянно грыземся, задираем друг друга, просто мы такие. Мы оба цепляем людей, чтобы заставлять их бороться. И, кстати, могу тебя заверить, что он здоров, он всегда очень осторожен. Но к его члену я бы не прикоснулась, не могу даже думать об этом. – Она сморщила носик, лицо выражало отвращение, и я засмеялась. Она улыбнулась в ответ, покачивая головой.
– Не могу это представить .. Большинство девушек бегает за ним, но для меня он просто маленький раздражающий Эдвард. Скажи мне Изабелла, ты хоть дотрагивалась до его члена, пусть и не использовала его? – спросила она, ухмыляясь. Мои глаза с шоком расширились от такого вопроса.
– Э-э, я хочу сказать… нет, – быстро сказала я, качая головой. Она удивилась.
– Вообще? – спросила она. Я отрицательно качнула головой. – Ты его хоть видела? – я снова покачала головой и ее глаза сузились. – Он до тебя дотрагивался? – спросила она.
Я улыбнулась и непреднамеренно покраснела, мысленно ругая себя за эту реакцию. Она засмеялась. – Я … он касался меня… там… внизу. – Смущенно пробормотала я. Она ухмыльнулась.
– Но ты не прикасалась к нему? И даже не смотрела?? Вау… я удивлена, что он такой самоотверженный, – сказала она больше про себя, чем вслух. – Почему ты не касалась его и даже не посмотрела? Неинтересно?
Я виновато улыбнулась и нервно начала покусывать губу. Было не очень удобно говорить об этом с Розали, но она вроде бы искренне интересуется, в голосе не было издевки. Я смотрела на нее, думая, отвечать ли на вопрос, но через минуту поняла, что спросить мне не у кого, а это – шанс разобраться со всем, что накопилось в голове.
– Да, мне интересно. Но я никогда раньше не видела ни одного, я не знаю, что делать, с чего начать, – нервно сказала я. Она улыбнулась, понимающе глядя на меня.
– Знаешь, все, что тебе нужно – сказать Каллену, уверена, что он радостью покажет тебе, что надо делать, – сказала она. Мои глаза расширились от ее предложения, и она засмеялась. – Я серьезно. Я знаю Эдварда давно, он не стыдится этого дерьма. А с его реакцией на тебя? Клянусь, он кончит в штаны только от того, что ты попросишь его посмотреть или прикоснуться. Но я понимаю, что ты не готова к этому, поэтому можешь задавать мне любые вопросы, и я постараюсь ответить. Может, тебе это поможет.
Я с сомнениями смотрела на нее с минуту, размышляя. – А они… большие? – наконец спросила я. Когда вопрос слетел с губ, я резко залилась краской, смущенная, что спрашиваю такое. Она ухмыльнулась.
