представить, что там внизу подумал о моей реакции Эдвард.
Нельзя отрицать, что слова Розали больно ударили меня. Она даже не ко мне обращалась, но все равно было больно. Она намекнула, что у Эдварда было много девушек, он сам признавал это при мне, но из уст Розали звучало все намного хуже. Словно Эдвард был очень плохим человеком и просто использовал меня, как и всех девушек до меня, а я такая глупая, что позволяю ему так поступать. Глубоко внутри я осознавала, что отдавать Эдварду свое сердце, позволить ему видеть то, что я всегда скрывала, не самый мудрый мой поступок, но я верила, что нарочно он не причинит мне боль. Ненарочно, однако, – это другая история. И я старалась не думать «а что, если», но Розали практически швырнула эти слова прямо мне в лицо. Что если он поймет, что я недостаточно хороша для него и решит быть снова с теми девушками, ведь я не стою таких проблем? Что если он пресытится мной и новизна ощущений исчезнет? Он двинется дальше и оставит меня в прошлом, как он всегда поступал? Я не хотела, чтобы Эдвард думал, будто я не верю в его любовь, ведь я видела ее каждый раз, когда мы встречались глазами. Но достаточно ли этой любви, чтобы удержать его? Я не знала.
Через минуту в дверь тихонько постучали, еле слышно, но я стояла, прислонившись к двери и почувствовала вибрацию. Я вскрикнула и подскочила, хватаясь за грудь. Руки начали дрожать, и я резко обернулась, хватаясь за ручку двери и медленно ее поворачивая. Нерешительно приоткрыв дверь, я в шоке широко распахнула глаза, когда лицом к лицу столкнулась с Розали. Я смотрела на нее с минуту, размышляя, что ей нужно. Было страшно, вдруг она пришла, чтобы накричать на меня, сказать, какая я глупая, когда никого нет поблизости. Она просто стояла там пару мгновений, разглядывая меня и не говоря ни слова. Я занервничала.
Потом она громко вздохнула, немного раздраженно, и я почти инстинктивно сделала шаг назад. Она двинулась за мной, и я быстро отскочила, когда Розали зашла в комнату. Она подошла к моей кровати, чтобы сесть, но внезапно замерла, разглядывая постель. Повернув голову ко мне, она приподняла брови.
– Ведь ты же не трахалась в этой кровати с Эдвардом? – спросила она. Мои глаза изумленно распахнулись от этих ее слов.
– Что, простите меня? – переспросила я. Она закатила глаза и застонала.
– Секс, Изабелла. У тебя же не было секса с этим придурком в этой постели, да? – она снова задала вопрос, перефразируя его. Она выглядела раздраженной от того, что ей пришлось это делать. Я с первого раза поняла, что она имеет в виду, просто была ошеломлена такой постановкой вопроса.
– Хм, нет. Я имею в виду, у нас не было… ну вы знаете… то есть, не было в этой кровати. – Нервно выдавила я. Она уставилась на меня с недоверием, а потом вернулась взглядом к кровати. Поколебавшись, Розали села на край, как будто она боялась этой постели.
– Ты серьезно? – спросила она, оборачиваясь и приподнимая брови. Я кивнула.
– Да, мэм, – мягко сказала я, переводя взгляд на пол. Мне было неуютно говорить об этом, особенно с ней, учитывая ее мнение об Эдварде и сексе. Она засмеялась через минуту, и я увидела изумление у нее на лице.
– То есть у Эдварда сейчас целибат, да? Бьюсь об заклад, его гребаная рука уже устала, – ухмыляясь, сказала она. Я сконфуженно глянула на нее, и она засмеялась, заметив выражение моего лица. – Ну ты знаешь, от того, что он дрочит.
Я нахмурилась. – Дрочит что? – Она уставилась на меня с недоверием, а потом снова расхохоталась, на этот раз громко. Я слегка прищурилась, ее смех мне не нравился, но когда она снова посмотрела на меня, я надела на лицо ту самую маску безразличия, к которой привыкла. Последнее, чего бы мне хотелось – это злить Розали.
– Господи, да ты совсем неосведомленная. Дрочить – значит мастурбировать. Ты же знаешь, что это, да? – спросила она. Я кивнула, мои глаза были слегка расширены в шоке от такого разговора. – Хорошо, потому что у меня нет желания объяснять тебе это дерьмо… Парни, черт побери, не могут без этого обойтись, особенно если любят секс, поэтому сами себя удовлетворяют. ЧАСТО.
Она снова засмеялась, покачивая головой. Я просто уставила на нее, ошарашенная всем этим. Она
