– Нет ничего сексуальнее, чем видеть, как ты вдыхаешь мой воздух. – Его голос звучал хрипло. От этого по спине побежали мурашки, и я громко застонала, когда он резко наклонился и припал губами к моей шее.
– Вопрос номер… – какой там, черт побери, номер? Без разницы. Ты тогда хотела меня поцеловать? Я, черт возьми, хотел, клянусь, и думал, что ты тоже хочешь, но не был уверен. Поэтому и не предпринял ничего. – Пробормотал он, пока его губы путешествовали по моей коже. Я вздохнула, пробегаясь пальцами по его волосам.
– Да, – нежно промурлыкала я. – Я… э-э.. думаю, я была напугана.
Он издал стон. – А теперь ты боишься? – спросил он. Я нерешительно замолчала, размышляя над ответом. Его дыхание обжигало шею, заставляя меня трепетать от макушки до пят.
– Да, – ответила я. – Но по другой причине.
Он оторвался от моей шеи и сел, приподнимая брови. Выражение его лица выдавало острый интерес. – Чего ты теперь боишься? – серьезно спросил он.
Я вздохнула, нервно покусывая губу. – Разве не моя очередь спрашивать? – спросила я. Он застонал, закатывая глаза.
– Просто ответь, пожалуйста, – попросил он. – Чего ты боишься?
– Я боюсь потерять тебя, – мягко сказала я, голос дрожал от нервов. Было тяжело признавать свое шаткое положение, быть такой уязвимой. Уязвимость не означала ничего хорошего для человека в моем положении.
Он вздохнул и пару мгновений напряженно разглядывал меня. Он оторвался от меня и сел ровно, быстро снимая футболку. Я удивленно наблюдала за его действиями, не зная, что он делает и что я не так сказала. Потом он лег рядом со мной на бок. Я тоже повернулась, и он притянул меня к себе, заключив в объятия. Я дернулась, но не от страха, а от неожиданности, и он ослабил хватку. Через минуту он поднял мою руку и приложил к своей груди, как раз туда, где сердце. Прижав ее, он внимательно смотрел мне в глаза. Выражение его лица ошеломляло, захватывало, в нем было столько любви. Его кожа под моей рукой была очень теплой, и я чувствовала биение его сердца.
– Ты чувствуешь это? – тихо спросил он. Я кивнула, удивленная его серьезностью. – Я никуда не уйду, Изабелла. Оно твое.
На глаза навернулись слезы, и я пыталась бороться с ними, но безуспешно. Она слезинка скользнула по щеке. Он улыбнулся и убрал ее кончиками пальцев. – Твоя очередь задавать вопрос, tesoro, – сказал он.
Я вздохнула. – А чего боишься ты? – спросила я, все еще держа руку на его сердце. Так удивительно было чувствовать его ритм, такой похожий на мой. Он выдохнул.
– Что тебе причинят боль из-за меня, – сказал он без раздумий. Мои глаза удивленно распахнулись, я не ожидала такого ответа. – Я боюсь, что отец разлучит нас, что что-то пойдет не так, если я попробую украсть тебя.
Мои глаза расширились еще больше. – Украсть меня? – с паникой спросила я. Он улыбнулся.
– Ну, точнее, украсть не совсем то слово, только не надо этой паники. Я имею в виду, вытащить тебя из этой ситуации, – сказал он.
Я уставилась на него и с минуту пыталась побороть надежду, которая зарождалась внутри. Опасно надеяться на свободу, рабы не бывают свободны. Рабов используют и от них избавляются, когда приходит время. Мы слишком много знаем, чтобы потеряться в этом мире. Я представила на миг, каково это быть вместе с Эдвардом, и поняла, что скоро кое-что случится. Он уедет, он уже почти взрослый, и у меня ничего не останется, когда он уйдет из моей жизни. Но все равно мысль о моей свободе было трудно принять.
– Шансов нет, Эдвард. – Сказала я через миг, пессимизм во мне смог задушить надежду. Он нахмурился от моих слов и сконфуженно глянул на меня. – Это не просто период моей жизни. ЭТО и есть моя жизнь. Я пришла в этот мир рабом, рабом я и покину его. Бесполезно пытаться это изменить, бессмысленно.
Он сощурился, а его лицо потемнело от гнева. Я была в шоке от внезапной перемены его
